В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Крутит, пока не выхватывает в одной из магазинных витрин силуэт, кажущийся вдруг знакомым… И сначала реагирует сердце, а потом уже мозг…
Сердце начинает биться, как бешенное, ладони мокнут, руки начинают дрожать, Аня бросает, не оборачиваясь к Алине:
— Я сейчас…
И идет по проходу между магазинами к той витрине, за которой… Кажется, видит мать.
Делает несколько шагов, щурится, пытаясь рассмотреть лучше женщину, которая стоит с мужчиной у одетого в костюм манекена, тянется к рукаву, трогает ткань… Поворачивает к нему голову, что-то говорит, улыбается… Он же только отмахивается…
И пусть Аня понимает, что это не может быть она.
Делает еще несколько шагов, останавливается, присматривается лучше… И вдруг пугается. Ведь даже если это Анфиса, если она приехала в Киев… Разве Аня может вот так подойти к ней? К собственной матери? А вдруг… Не узнает? Вдруг… Не захочет узнать?
Продолжая чувствовать, как сердце выпрыгивает, Аня сделала еще один шаг, посмотрела внимательней…
И осела на лавку.
Аня опустила взгляд на руки, поняла, что нещадно трясутся… Попыталась потянуться ими к лицу, чтобы приложить похолодевшие пальцы к вспыхнувшим щекам, но не смогла — так же, как из колен, сила моментом ушла и из кистей…
— Ань, ты чего, детка? Все хорошо?
Не сразу поняла, что Алина догнала ее, что обошла, присела на корточки, заглядывая в лицо…
— Ты куда побежала? Тебе плохо что ли? Ань? У тебя лицо горит, случилось что?
Не получив ответ ни на один из вопросов, она сама потянулась к Аниному лицу, приложила тыльную сторону ладони ко лбу, немного нахмурилась, смотря с тревогой.
— Ты не беременна хоть? В обморок не упадешь?
Снова спросила, а все, что Аня смогла сделать — мотнуть головой из стороны в сторону, снова глядя туда, где женщина с мужчиной, взявшись за руки, выходят из магазина.
— Можно воды, Алин? — вопрос пришлось из себя выдавливать, ведь в горле разом пересохло, а язык будто к нёбу прилип. Благо, Алина поняла. Кивнула, безошибочно выцепила взглядом кулер, уже через минуту снова была рядом — со стаканчиком ледяной воды.
