В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Наши личные отношения — это не та тема, которую я хотел бы обсуждать…
— А я, по-твоему, хотел бы? — Самарский снова не выдержал. Перебил, положил локти на стол, приблизился к нему же, глядя на собеседника с прищуром. — Мне глубоко плевать, кто с кем крутит интрижки. Хоть с Ольшанским в десна целуйтесь. Я не хочу, чтобы все закончилось так, как оно закончится. Что ты обидишь девочку — она поскачет в суд. Или что сегодня вот это, — он снова взял в руки анонимку, потряс ею, уже не опустил, а бросил назад, — передают мне.
— Я несу ответственность за этот проект, Ярослав Анатольевич. Перед вами. И за Ланцовых тоже несу.
— Несешь. Полную ответственность, Корней. Своей головой. И должностью. Теперь только так.
Два мужских взгляда встретились.
— И мой тебе совет… Не ставь вопрос в зависимость от личного… Я не знаю, что там за Ланцовы… И не хочу знать. Просто хочу, чтобы из-за них у меня не было проблем. Но если…
Самарский сделал паузу, продолжая смотреть на Корнея.
— Если эта малая начнет меня шантажировать…
— Пока вас шантажирует только ваша ассистентка. Ярослав Анатольевич. Тоже малая. Не заметили?
— Это не она дала в штангу, Корней. Это сделал ты. И хорошо, что она это передала. Теперь хоть сюрпризом не будет, когда… — хотел сказать что-то резкое. Опять. Но сдержался. Дал себе несколько секунд, чтобы обдумать слова, повернул голову в сторону, посмотрел в окно… Потом снова на Корнея.
