"Екатерина Риз
«Зефир в шоколаде»
1
В этот день произошёл казус. Умер мой отец. И почему-то именно это слово пришло мне на ум, неуместное и какое-то глупое — казус. Но никак иначе я это событие для себя определить не могла. Наверное, потому, что в последний раз родителя видела лет двадцать назад. Он оставил нас с мамой, когда мне было пять, несколько лет ещё появлялся раз от разу реже, а потом и вовсе из нашей с мамой жизни исчез. Я ещё помню себя восьмилетней девочкой, которая ждала, что папа обязательно придёт к ней на день рождения.
Он не приходил и не звонил с тех пор, как мне исполнилось семь. Со временем я перестала ждать, плакать и вообще расстраиваться по этому поводу. Думаю, я просто выросла с пониманием того, что папы у меня нет, думать и рассчитывать на него я не привыкла, и надо сказать, что жила себе вполне нормально, ничем не опечаленная.
А вот теперь он умер. И тот факт, что узнала я об этом из выпуска региональных новостей, от миловидной дикторши, которая невероятно скорбным тоном преподнесла это известие жителям всей области, тоже добавляло смятения в мою душу.
А меж тем это утро начиналось как обычно, с чашки кофе, ленивого потягивания и зевоты. С обещания маме поторопиться со сборами на дачу. А потом я застыла перед телевизором, так и не донеся чашку кофе до рта, услышав знакомое имя.
— Борис Геннадьевич Давыдов был известной личностью в нашем городе. Меценат, от души помогающий нуждающимся и страждущим. К нему не раз обращались за помощью наши медицинские центры и благотворительные организации.
Борис Геннадьевич был одним из спонсоров строительства базы отдыха для детей-сирот под Нестерово. Также он являлся владельцем нашего футбольного клуба и помогал детской футбольной секции, верил в успех наших ребят. Напомним, что Борис Геннадьевич скончался этой ночью в Городской Клинической больнице от сердечного приступа на шестьдесят первом году жизни. У него остались жена и дочь. Приносим им наши искренние соболезнования.
— Жена и дочь у него остались, — проговорила мама за моим плечом. И я, признаться, вздрогнула от неожиданности, даже не слышала, как она подошла. Кинула на неё осторожный взгляд, но мама не выглядела опечаленной неожиданной новостью, скорее уж возмущённой. А следом ещё и добавила: — Кобеляка.
Я вздохнула, и наконец отхлебнула остывший кофе, во рту появился противный привкус.
— Он же умер, мама.
— Странно, что только сейчас.
