Циник Корней встречает юную и наивную Аню, которая дарует ему то, что он не ждал найти — второй шанс на любовь. Между ними вспыхивает страстное притяжение, но прошлое и различия в возрасте угрожают их чувствам. Смогут ли они преодолеть барьеры и научиться любить друг друга настоящей любовью?
Несомненно, это именно то, что ему хотелось бы сейчас чувствовать…
И Ане тоже. Потому что они наедине меньше минуты, а он снова такой же, как ночью.
Разворачивает, толкает на кровать, нависает сверху, греет дыханием губы, снова ныряет языком между ними…
— Опоздаю…
Отрывается, себе же говорит… Себе же противоречит, потому что вместо того, чтобы откатиться, сесть, быстро переодеться и уехать, тянет Анин свитер вверх, снимает через голову, наклоняется к животу, начинает выцеловывать… Вызывая просто бурю…
И невозможно сильное желание запустить пальцы в темные мужские волосы, позволяя губам плыть в улыбке…
Пока он целует живот, поднимается выше, касается шеи, подбородка, снова губ… Не сопротивляться, когда без проблем расстегивает пуговицу на джинсах, справляется с молнией, скользит по белью, под белье…
— Ну и черт с ним…
И сам же себе отвечает, вызывая у Ани невероятно счастливую улыбку, которая быстро гаснет под новым напором губ и пальцев.
Глава 11
Через час Корней был уже одет, собран, готов. Аня сидела на углу кровати, глядя на экран своего телефона.
Хотела бы на мужчину, но… Каждый раз, как рисковала, расплывалась в глупой… Глупой-глупой-глупой, как сказала бы Алина, «палевной» улыбке. И раз за разом дарила ему повод усмехнуться в ответ. Иронично. Искристо. Снова обжигая ресницы и немного душу. Трепет которой ощущался постоянно.
Он снова был нежен. Он снова делал больше для нее, чем для себя. Ей снова было немного больно, но уже не так, как в первый раз. Непривычно, туго, но так волнующе… Так интимно, так откровенно… Что лишь от этого можно было разложиться на атомы. А он еще и сделал все, чтобы не только от этого. И у них получилось."
"Ане казалось, что она готова захлебнуться, настолько ощущения были необычными и всепоглощающими. Немного боли. Много остроты. Потеря контроля… Взрыв и тягучая сладость. И абсолютное равнодушие ко всему, кроме его завершающих движений. Чтобы и он мог полетать.
А так летать он любит, теперь-то сомнений не было уже никаких.
Вот только разлеживаться возможности не было. Быстрый душ, такие же сборы. Урчание голодных желудков. Легкое покусывание мужскими зубами женской кожи, когда Аня снова одевалась, отвернувшись от Корнея.
Все же смущалась шастать перед ним голой вот так… В белый день… Но понимала, что это временно. Ему нравится, когда она голая. И смотреть нравится. И трогать. И ей тоже все это нравится, а значит, век смущения близок к концу. Ведь все всегда выходит так, как хочет он. Причем довольно быстро.
