Римма Айдаровна заправляет всем процессом, уже даже не советуясь со мной. Да я особо и не жажду принимать участие в организации. Мне абсолютно все равно, кто будет ведущим, какие артисты будут петь и так далее.
Почти все свои ненужные вещи я перевезла к Керимовым и даже несколько раз осталась у них с ночевкой в комнате Марата, чтобы создать иллюзию своего переезда. Вот только как быть теперь, когда Марат действительно приехал? Жить с ним в их доме?
От одной этой мысли дурно становится и жить не хочется. Хотя понимаю, что после замужества именно так и будет. А выйти замуж я обязана, иначе страшно представить, что со мной сделает отец. Керимовы заберут у него долю в заводах и даже дом. Тогда отчим живого места не оставит ни от меня, ни от Вити.
Я просыпаюсь раньше Смолова. Нам все-таки удалось уснуть после моего ночного кошмара и откровенного разговора. Долго смотрю на спящего Витю и понимаю: никогда и ни за что не подвергну его жизнь риску. Однажды он уже подставился из-за меня под нож и чуть не погиб. Больше такого не будет.
Тихо встаю и направляюсь в душ. В обед я встречаюсь с Маратом. У нас будет типа свидание. Как сказать об этом Вите, понятия не имею. Ночью я прямым текстом твердила, что мы должны расстаться, а он отказывается это понимать и принимать.
— Доброе утро, — сонный Смолов появляется на кухне, когда я уже оделась и завтракаю.
— Привет.
Подходит ко мне, целует. Сидя на высоком барном стуле, я почти достаю Вите до лба.
— А куда ты собралась? — оглядывает меня.
— Мне надо ехать.
— Куда? — тут же щетинится.
— Домой.
— Почему так рано?
— Потому что дела."
"Зрачки Смолова вспыхивают огнем. Витя ревнив. Не так чтобы прям до паранойи, но ревнив. То ему мерещится, что на меня кто-то пялится на вечеринке после гонки, то ему слышатся мужские голоса рядом со мной, когда говорим по телефону. Допросов Витя не устраивает, грубые претензии не предъявляет, поэтому я особо не реагирую на его ревность. В глубине души приятно, конечно. Это как еще одно доказательство любви ко мне.
— Какие дела? — спрашивает чересчур агрессивно. — Свадебные?
Вздохнув, отодвигаю в сторону тарелку с недоеденным омлетом. Боль кислотой разъедает душу. Я ненавижу себя за то, что собираюсь сказать:
— Да, Витя, свадебные. Я выхожу замуж.
Пряча глаза, спрыгиваю со стула и хочу обойти Смолова, как он резко разворачивает меня к себе.
— Блядь, Даша, я тебе четко сказал, что ты не выйдешь за этого урода!
— Это не тебе решать! — тоже повышаю голос и выдергиваю руку из захвата. — Я тоже четко тебе сказала, что ждет меня и тебя, если я ослушаюсь отца.