Автор
В темноте и морозном ветре город казался невероятно далеким. Мирослав глубже натягивал капюшон толстовки и укрывал голову руками, чувствуя холод пронизывать каждый сантimeter его теплого платья. Алиса подтвердила температурный показатель: минус два, как будто за окном — минус одиннадцать. Вот так началось нарушение правил для Мирослава в новом Клубе....
Арифулин должен был поверить нам с Исаевым, иначе Тёма не получил бы свои деньги.
Все случилось на тренировке. Сначала отрабатывали тактические связки, а потом, в подходящий момент, Артем начал цеплять меня едкими комментариями по игре. Мы уже сталкивались с ним и никого не удивило, что я начал отвечать.
Никаких заготовок у нас не было, мы просто понимали, как должен выглядеть этот конфликт. Мы видели, что с трибуны за нами наблюдает тот, для кого разыгрывался спектакль.
Исаев зацепил за личное, и я сорвался.
Как Леший смотрел! Я думал, он вкатает меня под газон.
— Вы совсем сдурели⁈ — орал он, а я косился на Арифулина, и понимал, все сработало, осталось лишь доиграть совсем немного."
"С поля нас вышвырнули, и в раздевалке Леший, уже совсем не стесняясь в выражениях, высказывал все, что он думает о нас, нашей игре и нашем конфликте, а мы с Артемом переглядывались и улыбались.
— Что происходит? — недовольно рычал Леший.
— Вы скоро все узнаете, — пообещал ему вошедший в раздевалку Саша. — Доверьтесь нам, — уверенно попросил он.
Леший смачно выматерился себе под нос, а нам лишь сказал:
— Надеюсь, вы знаете, что делаете.
— Знаем, — подтвердил я.
И главный тренер молча вышел из раздевалки, тем самым дав нам свободу действий, чтобы мы могли спокойно все закончить.
На следующий день Арифулин громко заявил, что Леший за меня поручился, а я едва не покалечил одного из лучших нападающих команды, и теперь нам обоим придется уйти, потому что такое поведение неприемлемо, и он всех предупреждал о моей невменяемости. Лицо главного тренера в этот момент надо было видеть. Оно было каменным, лишь во взгляде творился ад и в этом аду заживо горел Дамир.
Артем получил свои деньги тем же вечером. Вся сцена была филигранно отснята с двух точек. Ее мы подготовили буквально за пару часов, до последнего не имея представления, где все будет происходить. Потом отвезли Тему в клинику, и он оплатил операцию бабушки. Оставался последний штрих этого безумного спектакля.
