Автор
Молодой футболист из интерната готов нарушить любые правила ради успеха, но влюбляется в врача команды — женщину, которая под запретом. Между амбициями и чувствами предстоит сделать невозможный выбор, рискуя потерять всё.
Она берет трубку и хмуро смотрит на экран, а затем перезванивает. Я подхожу к ней сзади, обнимаю за талию и прижимаю спиной к себе. До меня доносится голос пожилой женщины, но разобрать слова я не могу. Да и не надо мне это.
— Что ты решила? — Вика напрягается всем телом. — Ты серьезно, мам? То есть, когда я тебя звала… Ладно-ладно. И как ты собираешься добираться сама со своим здоровьем? Ты представляешь, какой это путь? — Голос Вики полон негодования и возмущения. — А-а-а, ну если Егоров привезет, то я, конечно, спокойна! — почти кричит она. — Ничего лучше ты придумать не могла?
Глава 21
Виктория
Я просыпаюсь от ощущения тепла. Оно разливается по телу мягкими волнами и никуда не уходит. На секунду даже кажется, что все случившееся мне приснилось, но стоит повернуть голову, как реальность накрывает меня с новой силой и приятными мурашками вместе с очередной волной тепла проносится по телу.
Мир действительно здесь, рядом. Такой настоящий…
Он лежит на спине, одна рука небрежно свешивается с кровати, ладонь другой расположилась на моем бедре, будто Волчонок боится, что я исчезну, и пытается меня удержать. Его грудь мерно вздымается и опускается. Глаза закрыты, в уголках чуть обветренных губ застыла едва заметная улыбка. Она такая… теплая. Беззащитная.
Мальчишка? Нет. Мужчина. Настоящий. Мой. И мне приятно, что рядом со мной он позволяет себе быть вот таким, как сейчас. Ему не нужно прятаться за маской, огрызаться на мир, защищаться. Он позволил себе расслабиться и доверить мне себя настоящего. Для сильного, закрытого мужчины это подвиг, и мне становится еще теплее от того, что я стала его свидетелем и причиной. В груди растекается щемящее чувство нежности и любви к этому парню.
Я снова думаю о том, как это могло случиться? Как я ему доверилась? Обещала себе, что больше никаких отношений, никакой любви. Она причиняет боль, а доверие сделало меня уязвимой, и я до сих пор плачу за это немаленькую цену. Я тщательно выстраивала глухую стену, надеясь, что она выдержит любую атаку, и до недавнего времени была уверена, что у меня получилось, ведь были попытки и я легко оставалась к ним равнодушной, а Волчонок просто вошел в мой периметр, будто стены нет вовсе. Даже не постучал и не спросил разрешения. Просто поставил перед фактом: «Теперь я буду жить здесь». И мне стало чертовски хорошо. Я будто снова задышала с ним, не боясь спалить легкие, и разбитое сердце, разочарованное во всем на свете, стало затягиваться, зарастать и биться смелее.
