Автор
В темноте и морозном ветре город казался невероятно далеким. Мирослав глубже натягивал капюшон толстовки и укрывал голову руками, чувствуя холод пронизывать каждый сантimeter его теплого платья. Алиса подтвердила температурный показатель: минус два, как будто за окном — минус одиннадцать. Вот так началось нарушение правил для Мирослава в новом Клубе....
По телу вновь прокатывается волна тепла, и на время предстоящие проблемы перестают казаться очень страшными.
Приступаю к осмотру. Мир замирает, вдох у него сбивается, губы плотно сжаты. Он молчит, но я чувствую, как напряжено его тело. Его кожа теплая, под пальцами играют мышцы.
— Все нормально. Растяжение небольшое, но сегодня стоит быть аккуратнее. Обещаешь? — задаю вопрос, стараясь не поднимать взгляда, иначе снова утону.
— Ты ставишь меня в неловкое положение, — тихо отвечает он.
— Почему? — мои пальцы замирают на его торсе.
— Потому что на тренировке я должен работать, но ты так заботишься обо мне, что я не понимаю, как могу тебе отказать, — тянется к моему лицу и пропускает прядь волос между пальцев.
Мягко отстраняюсь, достаю гель, наношу на кожу, осторожно втираю. В кабинете становится странно тихо. Воздух будто густеет от слов, которые мы не произносим. Мирослав смотрит на меня. Я это чувствую. И в этот момент дверь распахивается без стука.
Когда-нибудь я повешу на нее амбарный замок.
"— Виктория Андреевна, вы не… заняты? — Дамир Арифулин вваливается в кабинет, как всегда, не спросив. Останавливается, увидев меня и полуобнаженного Мира. В его взгляде вспыхивает интерес, но он тут же скрывает его под натянутой вежливостью.
— А вы зачастили, Дамир Исламович, — сухо замечаю я, не переставая растирать гель. — Случилось что-то?
— Нет-нет, просто хотел оставить вам небольшой подарок, — улыбается он. Протягивает коробку с очевидно дорогим шоколадом. — Понимаю, как тяжело вам приходится, особенно с такими… эмоциональными пациентами, — бросает жесткий взгляд на Мирослава.
Мир не двигается, но я чувствую, как его тело превращается в камень прямо под моими пальцами. Его взгляд становится опасным. Воздух в моем кабинете раскаляется. Я смотрю на лицо Волчонка, а оно расслабленно. Он дергает уголком губ, цинично, холодно усмехаясь, но кажется, все это заметно лишь мне, потому что Дамир тоже спокоен. Он лишь хитро щурит свои темные глаза и недовольно кривит губы.
Что же ты лезешь, сволочь⁈ Но субординация в пределах Дворца вынуждает меня быть вежливой.
— Спасибо, Виктория Андреевна, — прохладно бросает мне Мирослав, соскакивая с кушетки и одеваясь. Он ни на кого больше не смотрит: ни на меня, ни на Дамира.
Да чтоб вас!
Все, Виктория Андреевна, сказка закончилась. С приземлением вас. Реальность прямо перед глазами. Наглая, влиятельная и опасная.
