Автор
В темноте и морозном ветре город казался невероятно далеким. Мирослав глубже натягивал капюшон толстовки и укрывал голову руками, чувствуя холод пронизывать каждый сантimeter его теплого платья. Алиса подтвердила температурный показатель: минус два, как будто за окном — минус одиннадцать. Вот так началось нарушение правил для Мирослава в новом Клубе....
По шее вниз стремительной волной несется жар, раскрывается, вспыхивает внизу живота огненным цветком, и грудь словно становится тяжелее, а воздух вокруг нас гуще.
Кончик влажного языка касается мочки. Его губы прокладывают дорожку по шее, касаются щеки, моих губ. Совсем легко, но очень чувственно.
Губы сменяет большой палец. Мир гладит мою нижнюю губу и неотрывно смотрит в глаза. А в его глазах бездна, темная, бездонная и манящая. В ней легко утонуть, и я теперь точно знаю, что мне это понравится.
— Пойдем ко мне, — просит он.
— Третьяков, ты…
— Не могу без тебя. Ты нужна мне, — шепчет Мир.
— … манипулятор! — заканчиваю свою фразу.
— Только совсем чуть-чуть, — довольно улыбается он. — Пойдем?
— Пойдем, — сдаюсь, опустив взгляд и кусая губы.
Он берет мою руку в свою теплую ладонь, уверенно сжимает и ведет за собой через одну улицу, другую, третью, мимо нашего Дворца спорта, через дорогу, в арку и вот уже открывает дверь подъезда, где клуб снимает для него квартиру.
Мы влетаем в его прихожую как пара подростков, у которых, наконец, появилась возможность остаться наедине. Мир захлопывает за собой дверь, бросает ключи на полку и поворачивается ко мне с таким выражением лица, что у меня перехватывает дыхание.
— Сейчас, — шепчет он и целует. Губами, языком. Так, будто хочет выпить меня до дна, стереть все, что было до него, и переписать заново.
Он сегодня особенно жадный и дерзкий. Его руки врываются под мою куртку, снимают, подцепляют край кофты, стягивают через голову. Пальцы уже на голой коже, и я горю. Сама расстегиваю его толстовку, ныряю ладонями под футболку, скольжу по напряженному животу, груди, шее. Мой Волчонок умопомрачительно пахнет мятой и ранней весной. Его запах и все происходящее безумие кружит голову.
— Стол или диван? — хрипло спрашивает он, возбужденно глядя мне в глаза.
— Да хоть подоконник, — выдыхаю я, хватая его за футболку и утаскивая вглубь квартиры.
Он прижимает меня к стене на кухне, его дыхание сбивается. Я ощущаю, как быстро колотится его сердце, и вижу в его глазах голод, нетерпение, но при этом сдержанность. Его губы не просто целуют, они жадно ловят каждое движение, каждый мой выдох.
Мир приподнимает меня за бедра, усаживает на край стола, скользит ладонями по бедрам. Губы жадно ищут мои.
