Жизнь обычного человека перевернулась в мгновение удара: смерть накрыла все его стремления — учеба, карьера и деньги. Теперь он осознает безнадёжность ситуации, когда уже не осталось места для жалости или уступок боли. Внезапно прозвучавший шорох заставляет медленно повернуться в сторону — и вот он, пугающий гул, который никуда не исчезает....
— Савелий, ты где прятал такую прелесть?
— Иди, малыш, вон твой диван принесли, — загораживает меня от темноглазого Савва.
Кто-то ревнует! — иду к диванчику.
— Игорь Иваныч! — пытаюсь докричаться до апельсина, но из-за гама он не слышит.
Свистнула. Наступила гробовая тишина, при которой спокойно повторила:
— Игорь Иваныч, я нам место заняла, на диване! — плюхаюсь и хлопаю рядом с собой.
Удивление. Губы апельсина расползаются в радостной улыбке. Апельсин растегивает пуговицы пиджака и присаживается рядом.
— Рит, весь вечер об этом мечтал! — вырывается довольный стон.
Мы трещим с апельсином о каких-то театральных постановках. Я тычусь в телефоне и мы смотрим анонсы новых спектаклей, на которые можно сходить. Вообщем, не ожидала, что так хорошо можно провести время. Мило попрощались с хозяином и Игорем Ивановичем.
— Ритка, ты чудо, — прижал к себе в машине жених. — Абрамович предложил крупный контракт и все благодаря тебе, — получаю поцелуй в висок.
45. Военкоман на выезде
Ко всему хорошему привыкаешь моментально.
— Рит, хочешь, слетаем покупаться в океане? — Савелий пытался вывести из заторможенного состояния.
Весна. Нас грузили в школе перед экзаменами так, что мы ходили, как зомби.
— Нестеров, ты же знаешь, что у меня ЕГЭ на носу! — я вспылила.
— Малыш…
— Да, ты задолбал уже! — у меня слетела крышка чайника.
— Может, пирожного хочешь? — глаз Савелия дернулся.
— За обжору меня держишь? — шиплю.
Буржуй беспомощно оглядывается на Серого. Тот пожимает плечами: Мол, у девки явно ПМС, сам разбирайся.
Нестеров поджал губы. Молчание затянулось. Я и правда не понимала причины своего ""недуга"". Хотелось скулить и забиться в дальний угол… Только вечер расставил все по местам.
Серый довел меня до квартиры и остался за дверью. Скинув обувь, втянула знакомый запах. Рука потянулась к выключателю… но мне этого не дали.
— Нагулялась, шлюшка! — в нос ударил запах алкоголя.
Сильное тело прижало к стене, что не продохнуть.
— Матвей, отпусти! — шиплю, извиваясь.
Массивная туша братца сползла на пол. Он уткнулся мне в колени лбом, обняв за ноги.
— Пожарь мне картошки, Рит, — звучит как мольба.
— Картошки нет.
