Жизнь обычного человека перевернулась в мгновение удара: смерть накрыла все его стремления — учеба, карьера и деньги. Теперь он осознает безнадёжность ситуации, когда уже не осталось места для жалости или уступок боли. Внезапно прозвучавший шорох заставляет медленно повернуться в сторону — и вот он, пугающий гул, который никуда не исчезает....
Моя благоверная расталкивала меня именно в тот момент, когда мне снилось что-нибудь особенно интересное и, расширив глаза, трагическим шепотом сообщала: «Все! Рожаю!» И я, зевая и натыкаясь на стены, паковал тапочки, зубную щетку и сигареты. На кой ляд, сигареты? Да, чтоб были! Прогрели машину, доехали до частной клиники, разбудили всех, кого только можно… Ну и что? Схватки утихли, раскрытия никакого, и я, тихо скрежеща зубами, везу бодрую, повеселевшую Нестерову обратно домой.
И вот она, в очередной раз, начинает «рожать», я на автомате доставляю ее по месту назначения, мысленно готовясь везти назад.
«Раскрытие три пальца, воды только что отошли. Сейчас подойдет ваша врач-акушер» — сообщает медсестра."
"Захожу в палату, Ритуля бледная, губы трясутся. Я сам, как истеричка, но пытаюсь этого не показывать. Начал нести какую-то чушь, травить анекдоты. В конце концов, рассмешил жену до слез.
Когда схватки участились, стало не до смеха. Мы, с Ритой, ходили по палате и хором дышали по команде врача: раз-два-три-четыре — вдох; раз-два-три-четыре-пять-шесть — выдох.
Помог ей залезть на этот «трон». Ума не приложу, как это беременные женщины, со своими животами, да еще во время жестоких схваток, забираются туда без помощи мужей. Ласточку свою я на кресло практически поднимал на руках.
— Раскрытие хорошее, надо потужиться! — говорит врач, и смотрит на нас.
Я держу жену за руки, стоя у изголовья. Со стороны все выглядело, наверное, довольно смешно: вроде бы рожает одна женщина, а тужатся четверо — глубоко вдыхают, задерживают дыхание, краснеют, выпучивают глаза… И один из них, заметьте, мужчина!
— Нестеров! В следующий раз сам пойдешь рожать! — рычит моя женщина.
Твою мать! Никогда не забуду ее крика! Каждый ее крик — удар в солнечное сплетение.
— Тужься еще! — кричит врач.
Моя тигрица рычит и материться… Раздается писк. Поворачиваю голову… В руках акушерки карапуз, перемазанный кровью.
— Мужик! — говорю я. — Это мальчик, — обиженно поправляет акушерка. — А чего он такой красный? — спрашиваю. — Он розовенький! — возмущается врач.
Спорить не стал. Врачу виднее все оттенки красного…
Ритуля выглядела такой счастливой! Усталая, растрепанная, но до того довольная! И красивая, как мадонна.
