Автор
Как трудно расставить все по своим местам — любовь и обиды, комплексы и вины. Здесь каждое слово может стать крахом взаимопонимания, а каждый шаг может превратиться в гвоздь в сердце любимого человека. И как потом жаль все то, что должно было быть светлым и радостным — когда кажется, любовь — это только враг....
Как-то в порыве болтовни, что случалось нечасто, он меня спросил,
- Почему ты выбрала меня?
- Понравился, - я была честна с ним, потому что сама верила в эту правду, потому что это и было правдой, он действительно, не вызывал никаких неприятных эмоций, - считал тогда себя недостойным?
- Не знаю, пацаны ставки делали, кому повезёт, меня даже в расчёт никто не брал… А Стрелец сказал, что никого не выберешь.
- Почему? – вида не подала, но желудок скрутился узлом, и я, как обычно, как, если бы Игорь был поблизости, остановила дыхание.
- Потому что шлёндра…
- Что?! – стало тошно и обидно, вот значит, что обо мне думает этот гадёныш? - Что это за слово такое? Может, ещё и шлюха? Почему он посмел? Там девочки из вашей компании прошлись уже по всем рукам вдоль и поперёк! Я вообще, ни с кем, ты первый! Максе отказала!
- Девочки со всеми, но тихо, а ты ни с кем, но громко, наверное, поэтому, - пожал плечами Василёк, - зря сказал, прости."
"Мы оба друг у друга стали первыми. Безумной страсти не случилось, всё было спокойно, без колебаний, ни фейерверков, ни ссор.
Поэтому, когда по истечению двух лет сказала, что нам не по пути, он был просто убит наповал. Требовал признаться, что я кого-то завела в академии или ещё где на стороне. А я никого не заводила, просто надоело обманывать себя и его, что у нас всё прекрасно.
- Спасибо, что так всё сделала, всё равно бы у нас ничего не получилось, просто ты поняла раньше…
Глава 5
Сейчас
- Вертолёта не будет, - докладывает Михаил Иванович – буровой мастер, - погода нелётная. Пока до вас добрался, чуть самого не унесло. Да и метель обещали.
- Прогноз надолго? – спрашиваю.
- На три дня вперёд сообщили. Продержитесь? – спрашивает, заглядывая на жилую половину, явно обращаясь к Никите, и видя его цветущую физиономию, добавляет, - красавчики мои.
- Продержимся! – бодро гнусавит Никитос. Если бы не маска Бэтмэна, разливающаяся на верхнюю половину лица лилово-чёрной кляксой, да лёгкий кашель, которым обзавёлся, отдыхая в сугробе, то можно сказать, что он огурец.
