Вот как начинается новый театральный сезон: ты будешь выглядеть великолепно, найдёшь себе достойного жениха, а может быть, даже нескольких. Мионела уверена в успехе: уже к обеду она принесёт тебе фрукты. Муж твоего будущего супруга не против того, чтобы ты была с ним на премьеру. Вечер будет великолепным: весь свет приходит, и вот ты увидишь, как этот граф твёрдо решит за тебя....
Заметив долгожданную дверь на лоджию, устремилась к ней.
Холодный, пронизывающий ветер ударил в лицо, стоило ей открыть дверь и выскользнуть на улицу. Добрела до перил и вцепилась в них пальцами.
«Как же больно! Небеса, как же это больно!» – мысленно стенала Адель, не обращая внимания на ледяной ветер,
Эта боль разъедала сердце, корёжила душу. Аделина, запрокинув голову и открыв рот, задышала чаще, чтобы не закричать, чтобы сдержаться. «Неужели он мне мстит за что-то? Потому что иначе никак, потому что нельзя просто так наносить удары, зная, что это сломает меня! Я же вновь раскрылась ему, потянулась всей душой! Поверила!» – кричала мысленно Аделина, глядя в чёрное небо, обращаясь к нему.
И она почувствовала, как та скорлупка, в которую когда-то смогла спрятать свои чувства к Леандору, которая потихоньку, недоверчиво начала раскрываться, сейчас разлетелась вдребезги. Она уже не сможет в ней закрыться, чтобы выстоять против этого поганого мира.
«Он сломал меня! Вновь отшвырнул на колени и как мне теперь подняться с них? Как?» – спрашивала у бархатно-чёрного неба.
– Герцогиня? – послышался за спиной мужской голос. Адель даже не услышала, как кто-то вышел на лоджию, да она и не могла этого услышать погружённая в свою боль. Отступив в тень, чтобы мужчина не заметил её лица, по которому всё же заструились слёзы, и посмотрела на того, кто сейчас обеспокоенно смотрел в её сторону.
– Герцог? – хрипло вытолкнула, потому что голос не слушался.
– Хотя бы наедине – называйте меня по имени, – лёгкая улыбка тронула его губы, но вот в глазах всё равно плескалась обеспокоенность, и это ещё больше подкосило Адель.
Всхлипнув, резко отвернулась и сжала кулаки. Отрезвляющая боль от того, что ногти впились в нежную кожу ладоней, помогла немного прийти в себя.
– Аделина? С вами всё …
– Мне нужна ваша помощь, – тихо проговорила она.
– Всё что угодно.
– Мне… видите ли, я плохо себя чувствую и хотела бы отправиться домой, только вот в зал возвращаться не хочу.
От одной мысли, что ей придётся вернуться и пройти через скопление этих лживых, двуличных людей к горлу подкатила тошнота.
– На эту лоджию выводят ещё несколько дверей, и я мог бы сопроводить вас, – предложил герцог.
– Будьте так любезны, – прошептала Аделина, потому что боялась, что её голос сорвётся и выдаст с головой бушующие эмоции.
Когда мужчина молча накинул ей на плечи свой фрак, а потом подставил свой локоть, вцепилась в него мёртвой хваткой.
