Вот как начинается новый театральный сезон: ты будешь выглядеть великолепно, найдёшь себе достойного жениха, а может быть, даже нескольких. Мионела уверена в успехе: уже к обеду она принесёт тебе фрукты. Муж твоего будущего супруга не против того, чтобы ты была с ним на премьеру. Вечер будет великолепным: весь свет приходит, и вот ты увидишь, как этот граф твёрдо решит за тебя....
Не обращая внимания на то, что Дели так и не повернула голову, продолжил: – Какие девицы? Ты что слепая? Ты не видишь, что я с ума схожу по тебе!
Аделина повернувшись, недоверчиво взглянула на него, а Леан, переводя взгляд с её чуть припухших губ на глаза, высказывал как заведённый:
– Мне же никто не нужен кроме тебя! Ты же меня с ума свела! Только ты! С тех самых пор как мы свалились в портал, и вышли в том тайном подземелье, с тех пор ты забрала моё сердце, заполнила его собой до краёв! Только сейчас там местечко заняла ещё и Софи, но ты…
– Я… – начала было Аделина, но Леан её прервал:
– Позволь мне! Я же не могу больше! Позволь, бабочка!
И набросился на её губы, безумствуя от того, что она ответила ему, от того, что сама обняла, что её пальчики зарылись в его волосы.
– Леа-а-а-н, – простонала Адель и он, не мешкая, подхватил её на руки, относя к дивану.
– Милая моя, девочка, дай мне себя! – выдыхал, вздёргивая подол, путаясь в нём, одновременно опрокидывая Дели на диван.
Аделина и сама горела от безумного желания, пыталась стянуть с Леана рубашку но руки тряслись так, что у неё это не получалось и она начала всхлипывать:
– Не могу, сними!
Сорвав с себя рубашку, Леандор, наконец, задрал юбку платья Дели и замер:
– Тьма, – вырвалось у него, кода он увидел кружевные панталончики на Аделине.
Поспешно приспустив с себя брюки, сорвал эту тоненькую кружевную ткань с бёдер Аделины и покачнулся:
– Я сейчас с ума сойду, – проговорил под нетерпеливые стоны Адель:
– Искристые! Да возьми же меня! – выкрикнула требовательно и не смогла сдержать вскрика, когда Леан одним движением погрузился в её лоно.
Они оба зажмурившись, выгнулись, но не от наслаждения, а от дикой боли, которая проникла в каждую клеточку их тел. Крик не удовольствия сорвался с их губ. Эта боль, казалось, выворачивала, длилась вечность.
Но вот Леандор, чуть качнувшись, совершил толчок и боль начала отступать, ещё одно движение и ещё немного легче. Леан крепко ухватившись за бёдра Аделины начал двигаться быстрее, и боль сменилась дичайшим наслаждением, от которого оба захрипели в экстазе, содрогаясь в нестерпимом удовольствии, цепляясь друг за друга.
Придя в себя, Адель приоткрыла глаза, и посмотрела на лежащего едва ли не на ней Леандора.
