Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
Голос Озимкова был звенящим, как сталь, и таким же холодным.
Я стоял некоторое время в оцепенении, но ровно до тех пор, пока не увидел пришедшее сообщение от Озимкова с адресом места, куда мне нужно подъехать.
Час спустя.
– Хм, приехал?! Значит, не так уж и безразлична тебе Ксения, – оскалился Озимков.
– Заткнись. Это не твое дело. Или ты решил психологом заделаться?
Толкаю Аркадия плечом, прохожу мимо.
– Нет, всего лишь хочу помочь безмозглому упрямцу не просрать свое счастье, – пожимает Озимков, следуя за мной.
– Где Ксения? Зачем ты мне дал адрес ресторана?
– За жену не переживай. Она в надежных руках. С ней мой хороший друг и первоклассный доктор. Профессионал с большой буквы «П». Между прочим, несколько лет жил в Китае. Не один раз с того света вытаскивал тяжелобольных.
– Тц… уволь меня от своей философии. Она мне никогда не была близка. Сколько лет тебя не видел и ничего не изменилось. Ну, может, крепче стал.
Проходя в глубь заведения, не заметил суеты. Наверное, как только Ксению увезли, все вернулось в обычный ритм.
– А мать тут что делает? – обращаюсь к другу юности.
– Так у нее спроси, – с улыбкой в голосе отвечает. – Жаль, Кристине удалось ускользнуть. Не успел ее остановить.
– Что за цирк?!
– Это не цирк, а полноценный спектакль, который был написан и сыгран специально для тебя. И актеры такие талантливые оказались, что обвели тебя, как мальчика.
– Что ты мелешь, – зло рычу.
Ускоряю шаг и уже через несколько секунд останавливаюсь рядом со столиком.
– Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть. Что ты тут делаешь?
– Боже! – хватается за грудь, резко встает. – Игнат. Сыночек! Этот изверг. Вот этот, – указывает трясущимся пальцем в сторону Аркадия, а я замечаю, как она содрогается всем телом, как будто ее пробивает озноб, кладу руку ей на плечо, сжимаю.
– Успокойся, мам. Я теперь рядом. Объясни?! – свожу брови к переносице, сухо требую от Озимкова ответа.
– Я так устала, Игнат! У меня практически нет сил.
Мать хватается за лоб. Подкатывает глаза. И, опираясь на мою руку, оседает.
– Лилия Сергеевна, в данный момент вы переигрываете, – с насмешкой в голосе произносит Озимков, а меня одолевает злость.
– Заткнись, это моя мать.
