Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
Не спешите. Вам рано так активничать.
Закрываю глаза. И сразу открываю, так как с закрытыми глазами меня сразу повело.
– Хорошо. Только. Давайте быстрее, Семен.
Мужчина предлагает мне свою руку. Не отказываюсь, потому что реально оцениваю свои возможности и понимаю, что помощь мне сейчас действительно нужна.
Мы, торопливо шагая, выходим на дорогу к пешеходному переходу, через несколько минут.
Боже! Закрываю рот, когда вижу масштаб трагедии, развернувшейся передо мной.
– Кира! Кира! – кричу и кидаюсь к машине мужа, где с пассажирской стороны стоит женщина и пытается успокоить дочку.
– Мама! – слышу громкое, протяжное.
Я бегу, спотыкаюсь. Боль волнами растекается по телу. Но я не останавливаюсь ни на мгновение.
– Мама! – кричит Кира, заливаясь рыданиями.
Я подбегаю к автомобилю, отталкиваю женщину и обнимаю дочь, которая сидит в своем кресле, пристегнутая ремнем безопасности.
– Женщина, вы – мать?
И одновременно с ней сквозь слезы говорит дочка:
– Мама! Нашего папу сбил дядя! Наш папа умрет?!
– Дядя?! – проговариваю еще раз слова, сказанные дочкой.
Я так разнервничалась, что до меня не сразу доходит то, что рядом с Кирой нет Игната. Поворачиваюсь полубоком, смотрю назад и только замечаю, как толпа медиков группами склонилась над разбросанными телами по асфальту. Тошнотворный ком поднимается откуда-то из желудка. Боже мой!
Волосы на затылке поднимаются дыбом, и по телу рассыпается крупными мурашками страх. Взгляд останавливается на Игнате. Он весь в крови. Тело выгнуто в неестественной позе.
– Женщина. Вы как? – до моей руки дотрагивается женщина.
– Я нормально. Там мой муж. Что с ним? – осведомилась сдавленным тоном.
– Я точно не знаю. Я сразу к вашей девочке пришла. Если с вами все хорошо, то я пойду.
– Идите, конечно, – бросаю коротко, и женщина торопливой походкой направляется в сторону аварии, но не к Игнату, а в противоположном от мужа направлении.
Вырывается, когда вижу совсем маленького ребенка. Он лежит на обочине. Немного дальше лежит девушка. Она, как и Игнат, в крови. С вывернутыми конечностями.
От этой картины мне становится по-настоящему плохо. В глазах темнеет. В голове нарастает шум.
– Мама! Мама! – затрепыхалась подо мной Кира, встрепенувшись, поднялась. Оказывается, я начала проваливаться в обморок и, оседая, завалилась на дочь.
