Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
– Холодно отзывается мужчина с полуулыбкой на губах."
"Внедорожник трогается с места и катится в сторону выезда, перегороженного шлагбаумом. Тревога закрадывается в душу в тот момент, когда автомобиль скрывается за высоким, кирпичным забором, и я остаюсь с доктором один на один.
– Семен… Семен Васильевич?! – упираюсь в подлокотники, усаживаюсь в каталку, потому что вдруг ко мне приходит осознание того, что, кроме меня самой, мне неоткуда больше ждать помощи.
– Я слушаю, – Семен вручает мне цветы, фрукты и толкает каталку перед собой, заезжает внутрь здания.
– Я хочу, чтобы вы знали и поняли для себя лишь одно. У меня есть муж. И другого мужчину рядом с собой я не буду рассматривать до тех пор, пока в паспорте стоит печать о том, что я замужем.
Доктор лишь на мгновение теряется после моих слов. Сбивается с шага, но уже в следующий миг берет себя в руки.
– Я ни о чем подобном и не думал, Ксения Михайловна. Вы, видимо, мою доброту и заботу приняли за что-то другое, – усмехаясь, отвечает Семен.
Я слышу в его словах досаду, но все равно кожу обдает жар смущения именно оттого, что я затеяла этот разговор первой. Будто выдала желаемое за действительность.
– Если это так, то ладно. И я рада, что это не так, – запинаясь, я все же решила внести ясность в наш напряженный разговор.
Семен довез меня до палаты. Помог расположиться и, попрощавшись, ушел.
После этого разговора, доктора я больше не видела. Но этому я была даже рада. Технично я себя избавила от молчаливого поклонника и одновременно от лишней головной боли.
Глава 19
Дни, проведенные в реабилитационном центре, тянулись так медленно, что уже к тому моменту, когда мне принесли выписку с рекомендациями, я уже стояла на пороге палаты с чемоданом наперевес.
– И самое главное, – увещевал моя лечащая врач, – никаких тяжелых нагрузок. Ксения, поберегите и себя, и ребеночка. И сразу… Сразу же вставайте на учет в женскую консультацию.
– Я все поняла, Нина Николаевна. Ну что вы прямо, как с маленькой, – улыбаюсь и в нетерпении стремлюсь уже покинуть опостылевшие, больничные стены.
– Да знаю я вас. Здесь соблюдаете, а дома начнется.
Прячу ухмылку за маской серьезности на лице.
Женщина безусловно права, но не в моем конкретном случае.
После того, что мне пришлось испытать, теперь на мир и на жизнь в целом я смотрю по-другому.
– Спасибо вам за доброту и заботу, Нина Николаевна.
