Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
Нечаянно взгляд цепляется за фигуру мужчины, который остался стоять возле двери. На лице Аркадия застыла полуулыбка и ироничный блеск в глазах. На какой-то миг мне показалась, что мужчине нравится наблюдать за тем, как меня мучает Семен. Он как будто получает скрытое наслаждение. Получает... удовольствие оттого, что я страдаю."
"– Ах, так! – вдруг утробно рычит Семен. – Это я, значит, для тебя чудовище. Это я? Тот, кто помог тебе, вытащил тебя и твоего чокнутого муженька с того света. Это я чудовище? Ну, кроме как тупой курицей, я тебя назвать больше никак не могу.
Мне кажется, или я схожу с ума!?
Смотрю на Семена. Он сумасшедший!
Стоит и орет, как ненормальный! Зрачки расширены, рот брызжет слюной, руки трясутся, того и гляди, кинется драться.
– Эй! Эй! А ну-ка! Что тут происходит?
Голос Григория Владимировича действует на Семена, как хлесткий удар по лицу.
А для меня он будто спасательный круг, брошенный утопающему.
Я пячусь в сторону свекра.
– Черт побери! – бубнит Семен, продолжая буравить меня своими дикими глазами. – Я ухожу, Ксюш. Но я не закончил. Я еще вернусь.
Мужчина быстро удаляется, пошатываясь из стороны в сторону, но ориентиром ему служит Аркадий.
Я, шокированная происходящим, не могу двинуться с места.
– Ксения! Чего этот подонок хотел? – строго спрашивает свекр, подходя ко мне вплотную, обнимает за трясущиеся плечи.
– Я… я точно не знаю, Григорий Владимирович. Вроде, как начинал с того, что замуж звал, а потом начал угрожать.
– Вот же гаденыш?! – возмущается мужчина, а тем временем Семен достигает Аркадия, что-то ему рассказывает, активно размахивая руками по сторонам. Мужчина все так же продолжает улыбаться, не спуская с меня взгляда. Потом вскидывает руку и жестами показывает, что мне нужно взять телефон.
– Пойдем. Больше не бойся. Я теперь рядом. И никто тебя не посмеет обидеть.
С территории реабилитационного центра мы уходим в полном молчании. И даже Кира, всегда болтушка, в этот раз, прижавшись к моему боку, молчала.
Я так была расстроена происшествием, что напрочь забыла и о том, чтобы взять телефон, и о том, чтобы спросить у Григория Владимировича про состояние Игната.
