Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
Хруст костяшек из-за сжатых в кулаки пальцев уже побуждает к действию. Я вскакиваю на ноги и шарахаюсь в противоположную сторону, подальше от Игната.
– Если ты хоть пальцем ко мне притронешься. Я клянусь…
– Ксюша! – мама встает между мной и Игнатом. – Ксюша, не нужно, – умоляюще просит.
– Я тебе прощу это только потому, что ты беременна. Но попробуешь сделать это еще раз… знай, ты об этом пожалеешь! – цедит сквозь зубы.
– Пошел ты к черту! – выплевываю яростно. – Я сниму побои, и ты ответишь за каждый синяк, который оставил за последнее время на мне!
Видимо, из-за притока большого количества кислорода в легкие, у меня сносит крышу.
– Тебе лучше заткнуться, Ксения! – рычит Игнат и делает шаг в мою сторону, но ему преграждает путь Аркадий.
– Тебе лучше покинуть помещение, Игнат. Не доводи до греха. Ты же хотел убедиться, что с ней все в порядке. Думаю, отметина на твоем лице – яркое свидетельство того, что с Ксенией все в порядке.
– Не беси меня, – толкает Игнат Аркадия в грудь. – А ты чего скалишься? – это муж уже обращается ко мне. – Отошла, значит? Вот и славно! Иди, собирай свое барахло, поедешь со мной.
И только после его слов до меня доходит то, что я совсем упустила из вида.
– Мам, а Кира, где дочка? – взволнованно требую ответа.
Но вместо того, чтобы успокоить меня, мать отводит глаза.
– Хм, вспомнила о дочери?! Я тебе сказал, что заберу ее. Ты живешь в каком-то своем мирке и ничего слышать не хочешь? Ты до сих пор думаешь, что все, что ты натворила, останется безнаказанным? Даю тебе минуту на раздумье.
Тон мужа жесткий, твердый. Его слова беспощадно режут меня по живому. Страх того, что он заберет Киру навсегда, лишает меня рассудительности. Паника пленяет разум.
– Ты не имеешь на это право, – шиплю. – Я мать. А ты… Ты кто такой?
– Ну, что я имею, а что нет, за тебя решили органы опеки.
– Неужели ты пошел на такую низость? – не верю своим ушам, но теперь мне становится ясно, почему в гостиницу пришла полиция.
– То есть, ты считаешь мой поступок низостью, а свой тогда чем ты считаешь?
– Прекрати нести чушь! – не выдерживаю. – И хватит мучить Киру. Отпусти уже нас!
– Как только ты родишь моего ребенка, то можешь идти куда захочешь и с кем захочешь. А пока будет так, как я скажу. Все, время вышло. Твой выбор.
Меня трясет от напряжения.
