Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
Смотрю ему в глаза, как будто через мутное стекло, но это и к лучшему, потому как видеть циничность и холодность в, совсем еще недавно, родных глазах – это нужно крепкие нервы и ледяное сердце, чего у меня, увы, не имеется."
"– Я хочу забрать и заберу у тебя Киру, Ксюша. Возможно, тебя хотя бы это будет держать в узде. Ты посмотри на себя. В кого ты превратилась? Я тебя предупреждал, но раз ты так хочешь…
– Игнат! Отпусти девушку! Эй, придурок! Ты ее задушишь!
Врезается острым клином между нами голос Аркадия, а меня, как будто ледяной водой, обливает крупными градинами холодного пота.
Делаю судорожный вдох. В голову ударяет кровь. В глазах на секунду становится темно, а потом все проясняется. Почти сразу же ощущаю нехватку воздуха. Страх за свою жизнь и за жизнь ребенка повергают меня панике.
– Пусти! – хриплю, начинаю отчаянно вырываться.
На помощь мне приходит Аркадий и неожиданно Кристина. Девушка длинными наманикюренными ногтями впивается Игнату в предплечье, пытается тем самым привести мужа в чувство, а в это же время Аркадий сзади обхватывает Игната и сжимает его так, что я слышу хруст костей.
– Отвалите от меня! – орет не своим голосом Игнат, и его пальцы только глубже вдавливаются в мою шею.
Господи, помоги! Молюсь, и изо всех сил пытаюсь вырваться.
Дикая паника охватывает мой разум. Отчаяние затапливает нутро.
– Умоляю. Отпусти. Ты убьешь ребенка.
Это единственные слова, которые мне удается проронить до того, как меня выкидывает из сознания.
– Чертов придурок! У тебя вообще мозги поехали?
Сквозь звон в ушах звучит злобный мужской голос.
– Пошел ты! Это твоя вина! – возмущается Игнат где-то совсем рядом и у меня начинается паника.
Открываю рот. Кручу головой. И даже пытаюсь отмахнуться руками…
– Тс-с-с… Ксюша. Ксюша… Все в порядке.
Нежные руки касаются моих щек. Шеи.
– Она пришла в себя! – шикает мать и будто какой-то щелчок переключается в мозгу – резко открываю глаза. Шиплю.
Мой взгляд упирается в лицо Игната. Над ним навис Аркадий.
– Ты меня чуть не задушил. Идиот!
Вскидываю руку и хлестко, наотмашь, залепляю ему пощечину.
Комната, в которой мы находимся, погружается в тишину. Скрип зубов Игната – это первое, что нарушает молчание.
