Женщина, изгнанная из королевства несправедливо обвиненная, скрывала от мужа тайну о рождении сына. Когда болезнь малыша становится смертельной, она вынуждена вернуться на родину и просить помощь у короля, рискуя разоблачением и новым отвержением. Встреча с прошлым может разрушить все или...
Я не знала, о чём думал в этот момент он, но для себя уже приняла решение — как только месье Ледюк удалится, мы соберем самые необходимые вещи и уедем из Розенбурга. Наверняка, Велия знает надежного проводника, который проведет нас через горы.
— Вы переходите всякие границы, сударь! — в голосе шевалье зазвучали гневные нотки. — Как вы смеете так разговаривать с благородной дамой? Мадам Бриссак сказала вам, что вы ошиблись, а значит, дальнейший разговор не имеет смысла, и нам с вами следует удалиться.
— Не смею возражать вам, шевалье! — смиренно поклонился Ледюк. — Только позвольте мне сказать несколько слов именно вам. Я уверен, что для вас, как для офицера, интересы Линарии стоят превыше всего!
Де Ламаж посмотрел на него с удивлением.
— Разумеется, месье!
— В таком случае, я должен сообщить вам еще один маленький секрет, о котором, я уверен, вы еще не знаете. У мадам Бриссак есть ребенок! Прелестный малыш одного года от роду. Ага, сударь, вижу, вас это заинтересовало! Только представьте — если я не ошибся, и мадам Бриссак на самом деле — королева Алессандра — то этот мальчик может быть сыном его величества! Наследник престола Линарии! Только задумайтесь об этом, сударь!
Я почувствовала, как холодный пот потек по спине. Шевалье де Ламаж был готов пожалеть изгнанную королеву, но захочет ли он помочь нам теперь?
И то молчание, что последовало за словами Ледюка, красноречиво свидетельствовало, что шевалье и сам еще не принял решение. Лео незаметно сжала мне руку, но этот жест поддержки был не способен меня приободрить.
— С какой стати нам с вами, месье, вмешиваться в частную жизнь мадам Бриссак? — наконец, спросил шевалье. — Эта дама не кажется мне знакомой, а ведь я сопровождал королеву на выездах на протяжении многих месяцев, и куда быстрее, чем вы, должен бы ее признать. Но я позволил вам лично задать ей тот вопрос, что вас волновал, и она ответила на него отрицательно. Чего же вы изволите еще, сударь?
Ледюк посмотрел на меня, на Лео, потом перевел взгляд на шевалье, недвусмысленно поглаживавшего эфес своей шпаги, и сдался.
— Ну, что же, возможно, я действительно ошибся. Прошу прощения, сударыня, за то беспокойство, что причинил вам своим визитом. И вас, лейтенант, тоже прошу меня простить — вы проделали напрасно такой путь из Лимы.
Он выглядел расстроенным и разочарованным, но я сомневалась в том, что он отступит так просто. И сомневалась в этом не я одна.
