Автор
Плавно перебираясь между столиками, я стараюсь не уронить поднос с бокалами. Совсем рядом - свадьба под открытым небом, ее красы и торжественность кажутся слишком реальными для меня. Сегодня мне стоит выглядеть безупречно, как впрямую для меня, совсем не той девушки, что я являюсь....
Смеяться, обниматься целоваться…
Он попробовал поцеловать меня еще там, в роддоме. Как раз на третий день, когда нас со Светиком отпускали домой.
Помню, как застыла, словно замороженная. В статую превратилась.
Петрос попросил прощения.
Я думала, больше не увижу его. Но он приехал в этот же день вечером. Оказывается – мама пригласила его на наш маленький праздник в честь рождения моей дочери."
"Он попросил меня показать, где спит малышка, я провела его в крохотную детскую.
- Зоя, я хотел извиниться.
- За что?
- За тот поцелуй.
Мне было бы приятно слышать эти слова, наверное, если бы я уже не была в подобной ситуации.
Один человек уже говорил мне, что я сильно нравлюсь, и никогда такого не было, и вообще… И вот я одна. С малышкой.
А где он? Счастливо женат, я думаю.
Я прервала все контакты с Москвой. Резко. Сразу.
Писала и звонила только Крис. Но у меня было условие – она ничего не рассказывает мне о тех, о ком я не хочу слышать.
Впрочем, Крис и не могла ничего рассказать. У нее были свои обстоятельства. Ее родители так же решили перебраться за границу, так что она теперь училась в Праге и была очень довольна.
- Зоя, ты позволишь мне начать ухаживать за тобой? Я понимаю, у тебя малышка и времени будет мало, но я готов ждать.
И он ждал.
Я не позволяла ему приближаться ко мне, прикасаться. Он был очень терпелив.
Я позволила ему поцеловать себя как раз в тот день, после пикника.
Мама осталась с нашей Бусинкой, а мы с Петросом пошли купаться. Плавали долго, смеялись, было так хорошо! Потом он сказал, что на камнях могут быть ежи, и лучше он меня понесет.
Обнял, прижал к себе осторожно.
Мама была в доме. На променаде почти никого не осталось – пара спортсменов, считающих, что пробежка в пекло после обеда – полезна.
Нас никто не видел.
Его губы прикоснулись к моим очень бережно. Нежно.
Они были солеными. Мягкими. Поцелуй был таким легким сначала… словно он пробовал границы, до которых можно идти.
Прижал чуть сильнее и у меня стремительно заколотилось сердце.
Я вспомнила Тамерлана.
Горечь появилась во рту.
Первым желанием было оттолкнуть Петроса. Сказать, что мне это не нужно. Попросить оставить меня в покое. Но…
В то же время я думала – почему? Почему я буду отказывать себе в мужском внимании? Неужели я на всю жизнь так и останусь, обгоревшей свечкой? Обожжённой этой любовью букашкой?
Я позволила себя целовать.
