Автор
Настороженно набираю следующую стопку смартфона сообщений, где лишь мелькнуло «прости» от Павла и «спасибо!» клиента — ни кивка маминой ленивой рукописи. Звоню в доставщиков — подтверждают: шикарные сорок пять чайных роз избежали недостачи благодаря строгому контролю, но открытка все же не появилась. Это странно и невыносимо — словно кто-то вырезал мамин адрес и забыл вернуть....
Когда надумаешь ехать во Фрию, разыщи в Храме Кривую Амелию и передай ей это кольцо. Она подскажет, что делать дальше.
— Ты говоришь «когда»? Не «если»?
Он улыбается все той же хулиганистой, дразнящей улыбкой, что покорила меня, едва я проснулась. Легонько, едва касаясь, проводит по нижнему контуру бровей и произносит:
— Это говоришь ты, не я. Твои глаза оказались намного разговорчивее губ.
И тут же, не давая возразить, увлекает меня к костру. Рассаживаемся вокруг живительного тепла. Протягиваю руки, уже порядком озябшие, к огню, одновременно раздумывая, куда бы мне спрятать кольцо.
Капитан Крамер после недолго вступления, напоминающую универсальную проповедь про «не сдаемся и идем до конца во имя благих свершений», ни с того ни с сего заявляет: настало время пожинать плоды своих трудов.
Он просит нас с Сандером рассказать о прошедших днях, наших переживаниях, внутренних озарениях и прочих не менее важных для духовной жизни вехах.
Какие осознания, ребят? Я сплошной вопросительный знак. Меня зашвырнуло в незнакомый мир, как мяч за футбольное поле. Изливать из себя вопросы — пожалуйста, хоть до завтрашнего утра! А осознания… Подобно Сократу, могу лишь скромненько заявить: «Я знаю, что ничего не знаю.»
Что же касается сегодняшних похождений — ту их часть, которую я видела — совершенно точно не стоит афишировать!
Внезапно, уже в который раз за день, Сандер бросается мне на выручку.
Как Лия Клерр самоотверженно трудилась. Как постилась. Без передышки шагая от мирянина к мирянину, с любовью принимала отказы. Желала доброго здравия и тем, кто покупал творения магов, и тем, кто отказывал, и тем, кто срывал на служителях скверное настроение.
Однако, продолжает Сандер, в какой-то момент произошло непоправимое. Он выдерживает долгую драматическую паузу. Точнее, очень долгую и очень драматическую. Уверена, Смоктуновский бы оценил. Скорбно вздыхает, а затем с горечью произносит:
— Мы натолкнулись на черных стражей.
