В черте города, за закрытыми дверями особняка короля-шахматиста, происходит загадочное заседание между наемниками и ворами. Здесь речь идет о складе контрабанды, где подозрительные перемещения могут раскрыть маскировку картеля. Главный преступник Кафан таит страшную правду об убийстве, а чуйка главы королевской гвардии предупреждает о неладностях в его команде. Кто из них прав? В этом заключается загадка Я не ваша, мой лорд....
— Я бы сейчас решил, что ты просто бузишь, но кажется мне, что твоё замечание про женщин не один я спровоцировал, ибо никогда не давал повода считать, что ни во что женщин не ставлю. Давай, говори уже, что за интересные мысли бродят в твоей голове.
— Может позволишь встать тогда? — пытаюсь я отстраниться от мужчины."
"— Нет, мне и так удобно, — в подтверждение своих слов он притягивает подушку себе под голову и вопросительно поднимает брови, выжидающе смотря на меня.
— Зато мне нет, — заявляю и таки отталкиваюсь руками от широкой груди и сползаю с него, садясь рядом, заставив Тьена разочарованно вздохнуть.
— Злая ты, — говорит он и я удивлённо вскидываю на него глаза, настолько правдоподобно скопировал он интонации Тоды, который так любит повторять мне эту фразу. А Тьен, значит, слышал.
— Ну почему же злая? О твоём разуме беспокоюсь, — на губах сама собой появляется игривая улыбка. Мы ли это? Мой мир явно перевернулся с ног на голову за последнее время.
— Ладно, заботливая, — покладисто соглашается мужчина.
— Да ничего такого особенного. Всего лишь заметила, что Ардораш совершенно не принимает в расчёт женщин при дворе.
Ну, у него есть на то основания. Порядки тут такие, что женщине тяжело было бы организовать преступную организацию и прикрывать её. Тем более, на таком уровне, — разумно замечает Севастьен и ловко перехватывает мою ладонь, вынуждая придвинуться ближе, переворачивается на бок, подпирая рукой голову.
— Возможно. Хоть мне кажется, что даже при таких порядках умной женщине не составит труда добиться и власти и влияния, тем более, если её будут недооценивать, как противника, — мне дико непривычно вот так обсуждать дела, когда он перебирает мои пальцы, нежно поглаживает, а потом и вовсе подносит к губам, целуя с отрешённым видом, явно размышляя над моими словами.
— Думаешь, в этом деле замешана женщина? Чем аргументируешь?
— Не то, чтобы замешана. Не обязательно, просто, ты же сам знаешь, сколько всего могут знать, например те же слуги, на которых порой не обращают внимание.
— У которых есть жёны, дочери, сёстры, — заканчивает за меня мысль Севастьен.
— Именно. Женщины, которые ведут дом, руководят слугами, сопровождают на приёмах безмолвными тенями и могут знать очень многое, — киваю я.
