В черте города, за закрытыми дверями особняка короля-шахматиста, происходит загадочное заседание между наемниками и ворами. Здесь речь идет о складе контрабанды, где подозрительные перемещения могут раскрыть маскировку картеля. Главный преступник Кафан таит страшную правду об убийстве, а чуйка главы королевской гвардии предупреждает о неладностях в его команде. Кто из них прав? В этом заключается загадка Я не ваша, мой лорд....
Но мне, если честно, даже льстили её восторги, заставляя чувствовать себя жутко взрослой по сравнению с ней.
Потом меня не раз пыталась разговорить уже сама леди Виттория. Она то и дело заводила со мной деликатные разговоры, пытаясь выведать хоть что-то помимо имени. Смотрела ласково, с сочувствием. Но я не хотела давать им возможность найти меня, если я сбегу, или не приведи Богиня, отдать меня родственникам. Да и не верилось мне в такую внезапную доброту. Со мной уже были добры, а потом отправили в этот проклятый пансионат, где я едва Богам душу не отдала.
Гораздо проще было с самим герцогом. Как ни странно, он мне в душу лезть не пытался. Сразу же по приезду лорд вызвал для меня целителя и тот просветив меня ладонями вдоль и поперёк, сообщил, что бедный ребёнок, я то есть, очень истощён, обезвожен, и обессилен и что меня надобно откормить, отпоить и окружить заботой. Лорд уверил, что выполнит всё в точности и повёл меня на кухню знакомить с поварихой, тётушкой Ниотой.
— Твой дар невероятен. Ты хотела бы развивать его? Учиться? — задал он единственный личный вопрос.
— Очень! — выдохнула я, ловя на ладони поисковое заклинание."
"Лорд в ответ на мои слова лишь кивнул задумчиво, но не стал ничего говорить. А на следующий день снова провёл со мной пару часов, правда уже вечером, показывая разные заклинания, объясняя основы их построения и назначение каждой линии.
Спустя неделю, приставленная ко мне горничная с самого утра сообщила, что хозяин желает меня видеть и ждёт в кабинете. Я надела одно из подаренных мне платьев и спешно спустилась на первый этаж. Приказы хозяина в этом доме выполнялись неукоснительно, он всегда говорил спокойно, но таким тоном, что ослушаться было невозможно. Да и не хотелось, как ни странно.
