Девушки шли по берегу ручья, размышляя над загадочными преданиями и слухами, когда внезапно на них накинулась дракониха. Три девицы не просто живут в мире чудес - они сами являются частью легенд. Встреча с драконихой изменит их судьбу насовсем.
Он побледнел и шагнул через порог. Больше я никогда не видела и ничего не слышала о сэре Годвинсоне.
Зато через день после его отъезда меня навестила куда более приятная гостья — в мою спальню вошла женщина в надвинутом на глаза капюшоне, и села на край постели, коснувшись моей руки обжигающе горячими пальцами.
— Ты ведь хотела меня видеть, — сказала Флёр-де-Фарин.
— Ты ведь говорила, что не можешь приходить в замок, — напомнила я.
— Но теперь в округе нет упырей, — засмеялась она. — Признаться, я не люблю летучих мышей.
— Очень смешно, — не поддержала я шутки. — Мне не понятно…
— Что же?
— Как Чеду удалось сбросить чары?
— Неужели ты не догадалась? — Флйр-де-Фарин чуть подняла голову, и я увидела, что фея улыбается. — В наших душах всегда борются человек и зверь. Побеждает тот, кого мы лучше кормим. Так и лорд Сомарец потерял человеческий облик, поддавшись животной страсти к Маниле. А когда он испытал настоящие, глубокие, человеческие чувства, то колдовство рассеялось, и лорд обрел прежний вид.
— А какие чувства он испытал? — продолжала я допытываться. — Прости, но ты когда-нибудь прекратишь говорить загадками?!
Фея рассмеялась так звонко и по-детски беспечно, что я нахмурилась, усомнившись, что эта женщина намного старше меня. Приподняв капюшон, фея взглянула на меня лучистыми, как два солнца, глазами. Я невольно прикрыла лицо ладонью.
— Неужели ты и это не понимаешь? — Флёр-де-Фарин заставила меня опустить руку. — Он полюбил тебя. И любовь возвысила его и превратила в мужчину.
— Так значит, у меня нет никаких колдовских сил… — произнесла я немного разочаровано. — Правильно, я же сразу говорила, что я — не ведьма. А они не верили.
— Как это — нет? А твоя способность убеждения? А дар внушать мужчинам любовь? И разве это не волшебно, что среди зла, лжи и лицемерия ты осталась прежней Кирией? Верной, отважной, доброй…
— Слишком доброй, — проворчала я. — Предателя Эрика надо было посадить в ту клетку, где столько просидел Чедфлер, а Варлу и вовсе — утопить.
— Варла с сыном уехали, — заметила фея. — Чедфлер отрекся от престола в пользу брата.
— Вот это поворот! Рэндел — король! — произнесла я со смешком.
— И он даже женат на тебе, — подсказала фея. — И сейчас стоит под дверью. Извелся весь, ожидая, пока я уйду. Она поцеловала меня в лоб — легко, как будто огненная бабочка прикоснулась крылышками.
— А кровь дель Стрига никуда не делась, — сказала фея на прощанье. — Она в тебе.
