– Есть не будить Владислава Викторовича!
Михаил хмыкнул на манеру изъяснения своего подчиненного, но так ничего и не ответил. Парень исполнительный, и вроде не дурак, но после контузии в одной из военных Чеченских компании стал не пригоден для армии, как боец, так как лишился двух ног. Дядя Миша познакомился с ним еще в пору своего бродяжничества, и обратил внимание на молодого парня неплохо разбирающегося в технике. А потом уже и забрал себе, сначала просто из жалости, а потом уже оценил все его качества хорошего и преданного работника. Этого даже если пытать будут, и то ни слова не скажет. Поэтому Михаил и потратился на дорогие немецкие протезы для парня, из-за которых даже не заметно, что он инвалид. Ведь как помощнику, цены ему нет. А эти его закидоны с «есть» и «так точно», так Михаил давно махнул на них рукой.
Выйдя из комнаты для охраны, мужчина, не сбавляя шага, быстро пошел к выходу. Там его уже ждала машина.
В этот раз он решил принять решение за Влада. Племянник сам его вызвал, прекрасно понимая, что у Михаила рука не дрогнет в ответственный момент. Вот он и не собирался отступать. Ему и самому хотелось выяснить всю правду, особенно учитывая ночной разговор между девушками. А Михаил был почему-то уверен, что именно Миров расставит все по своим местам.
Конечно, можно было бы его допросить, как следует, уж Михаил то умел разговаривать с людьми так, как ни кто другой. Лично. Один на один. Правда, после этого люди редко выживали. Но «поговорить» всегда можно успеть. А вот посмотреть на поведение преданного мужа…. Это намного эффективней действует, даже тех же пыток.
***
Лина проснулась по звонку будильника на своем телефоне.
«На работу», – мысленно застонала она, чувствуя себя совершенно разбитой. После того, как Герман утащил ее в свою комнату, он так и не дал ей уснуть. Напал на нее как изголодавшийся по женскому телу солдат. Жестко, властно, но невероятно возбуждающе. Будто доказывая ей, своими движениями, что она принадлежит только ему. Лина поразилась, как быстро она вспыхнула от его властности.
«Нет, видимо где-то глубоко в ней живет настоящий сабмиссив», – подумала она, вспоминая, как от каждого указания мужчины, что ей делать и как встать, каждая клеточка ее тела пела от счастья.
Вот только поспать она смогла, всего лишь пол часика. Потому что уснула в шесть тридцать утра, а теперь у нее было чувство будто по ней трактор, как минимум проехался.
Лина готова была плакать от бессилия. У нее не только руки и ноги не шевелились, но даже глаза не открывались.
– Твою мать, какого хрена Лина, это твой что ли будильник? – пробормотал Герман прямо ей в ухо, потому что крепко прижимал к своей груди, обвив всеми конечностями, будто она его любимый плюшевый мишка.