Война обрушилась внезапно, и принц Герберт в одно мгновение утратил титул и отчизну, превратившись в раба жестокого завоевателя, который мстит ему, помимо прочего, и за грехи отца. Герб не повинен в них, но его властного господина это не волнует...
Кроме того, расположение светил, Ваше Высочество…
- Меня зовут Павил, я генерал, - совсем не по дворцовым правилам прервал Павил монаршую особу, - так и зови меня, я говорил уже об этом. Ладно, я здесь не для того, чтоб отговаривать вас и мешать. Вы много сделали за это время, сумели навести порядок в королевстве, наладили дипломатические и торговые связи не только с Таргасой и Цахиром, но с западом и даже с югом.
- Без сильной армии нам бы не удалось и половины, - впервые подал голос Рой.
- Отлично, - улыбнулся Павил. - Вы наконец-то стали с Сильвией семьей, - он подавил невольный вздох, прежде чем задал следующий
вопрос. - А что король Таргасы, он приедет? Или уже в Ханае?
- Утром прибыл гонец, Герберт немного опоздает, приедет перед самой церемонией, - сказала королева.
“Ну вот, все и нашли свою судьбу, - думал Павил, направляясь за лакеем в отведенные ему апартаменты, - лишь я один, как сыч, мотаюсь по военным лагерям, как и вчера, как десять лет назад. Проклятая судьба, она была мне мачехой с рождения, лишив сначала матери и дома, потом отняв жену и сына.
Хотя Павил и числился на службе у Таргасы, но видел Герберта нечасто, только когда его присутствие было необходимо на больших приемах, и никогда не оставался с королем наедине. Меж ними словно пролегла невидимая глазу грань, которую пересекать никто из них не собирался, но каждый нервничал, когда другой оказывался рядом, и чувствовал себя стесненно. Они не выпивали в дружеском кругу и не вели бесед, не вспоминали прошлое, которое скорее ранило бы их, чем принесло приятные минуты, их разговоры ограничивались деловым докладом генерала и замечаниями короля, после чего Павил спешил покинуть тронный зал.
Иной раз приходилось оставаться и на ужин, слева от Герберта всегда сидела королева, они друг другу очень подходили, и это причиняло генералу боль. Он понимал, насколько это ощущение нелепо, но боль не уходила и терзала сердце.
