Тени скрывают истинные лица, дым от пламени заполняет небеса. Цитадель окутана маревом, а защитники королевского дворца бьются за каждый квартал. Настоящая война за сознание в воздухе и сердцах каждого последнего героя.
Найлз счел это благоприятным знаком, чтобы разом завершить и нашу давнюю вражду, достав тебя, и отомстить за столь же давнее предательство королю Таргасы, когда он отказался поддержать нас в праведной борьбе с тобой, кровавый зверь!
- Достать меня не так легко, - мягче, чем можно было ожидать, заметил Павил. - Кто этот Найлз, монах? О ком ты говорил сейчас?
- Ты же хотел спросить не только о той давней осаде, - похоже, этот человек мастерски умел обходить молчанием большинство из задаваемых ему вопросов, направляя разговор в другое, нужное ему русло.
Глаза седого старика насмешливо сузились, но по лицу прошла заметная гримаса боли. Это сочетание столь разных чувств было удивительным, но вместе с тем пугающе неестественным. Должно быть, это уловил не только я, но Павил тоже. Он несколько секунд молчал, как будто собираясь с духом.
- Он выжил в том пожаре, Мастер Кирен? - слова давались Павилу с трудом.
- Твой сын, Павил, - теперь старый монах открыто насмехался над своим врагом, - ты хочешь знать, что стало с этим мальчиком, которого ты так давно и безуспешно ищешь? Зачем тебе его искать? Прошло немало лет, и он тебе совсем чужой. Ты не узнаешь его после стольких лет. Ты ведь недолго видел малыша, причем ребенком?
- Это не твоя забота, старик! - генерал начинал терять терпение. - Где он сейчас? Он жил у вас в монастыре, но этого в то время я не знал, иначе, может быть, и не было бы никакой осады.
- Иначе что? Будешь меня пытать? - коварно усмехнулся монах. - Но почему я должен говорить тебе? Ты наш безжалостный и ненавистный враг, ради победы над тобой все эти годы мы растили мощь, тренировали новых воинов, готовились к войне. Наш полководец Найлз отважен и умен, он мало в чем тебе уступит, мы воспитали его так, чтобы он мог сразиться с тобой на равных! Уверен, что и нынче он не дрогнет, и даже ради наших жизней не пойдет на поводу у дьявола, каким являешься ты, кровожадный негодяй!
- Тот, кто не ценит жизнь своих людей, не может быть достойным командиром, - возразил Павил.
