В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Нужно готовить ответ Пилию, и чем быстрее, тем лучше.
— Черт бы тебя побрал, — грубо сказала она, еще раз с силой дернув ожерелье вниз. На светлой коже остались красные, растертые чуть ли не до крови отпечатки звеньев помолвочной цепочки. Дерек смотрел на эти красные отметины, и ничего в его душе не отозвалось. Ни досады, ни жалости — ничего.
Он пожал плечами, отвернулся и зашагал в главный Шпиль. Нужно было навестить императора. Темная осталась за спиной.
— Не отставай. У нас много дел.
***
Я смотрела на спину Ват Йета если не в шоке, то близко к этому.
— Зачем ты так обижаешь меня, любимый мой?
Кто это сказал? Это сказала я?! Да еще и с такой жалкой интонацией! Я попыталась закрыть рот двумя руками, но ничего из этого не вышло. Тьма снова расправилась во мне, пользуясь моим телом как своим собственным.
Ват Йет оглянулся.
— Ты это мне? — спросил он, хмуря лоб.
Так знакомо хмуря… Ему плохо, ему больно, он страдает… Мне нужно обнять его, пожалеть, утешить.
И я, то есть, тьма, подвела меня к нему, коснулась его лица и ласково обняла. … Твою мать!
***
— Зачем ты так обижаешь меня, любимый мой?
Ее тоненький голосок был так жалок, что Ват Йет обернулся. А потом до него дошло, что она сказала."
"— Ты это мне? — тупо спросил он, ожидая подвоха. Но она ничего на это не ответила, а просто, молча глядя на него, подошла совсем близко.
А потом так же внезапно отпрянула и отвернулась.
Ват Йет был, конечно, озадачен, но не более того. Темная в него влюбилась… Хм. Это очень интересно. Может, это можно будет использовать?
Поэтому Ват Йет, выдержав паузу, спокойно и вполне доброжелательно попросил вернуться к этому вопросу позже, а пока есть государственные дела, которые не требуют отлагательств.
Уже у постели императора, которому явно стало лучше, Ват Йет наткнулся взглядом на синий бархат императорского изголовья и понял, какое несоответствие в темной ему не давало покоя. Глаза. У девушки были обычные темные глаза с зеленоватым отливом, а когда она шла к нему с объятиями, они стали яркими, синими. Как морская волна или драгоценные аквамарины.
