В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
А сейчас снова позеленели, потемнели… Оптический обман? Да, скорее всего так и есть.
И, легко выкинув темную на время из головы, Ват Йет принялся отчитываться.
***
«Дрянь такая! И куда несет тебя, идиотка! И так проблем выше неба, еще и ты вступаешь когда не надо!»
Я ругала тьму все время, пока Ват Йет тер что-то с императором.
И Ват Йет козел, и эта дура… «Любимый»! Долбанутая, блин, идиотка! Нашла, что ляпнуть и кому! И момент еще выбрала! Видно же, что с Ват Йетом что-то не то. Может, муха какая покусала или простокваша с утра несвежая была…
Я злилась до трясучки, но вида не показывала.
А еще я злилась на свое, то есть, Йолино тело. Ей было очень, очень приятно обнимать Ват Йета. Видимо, витаминов ЕБЦ не хватало. А я как всегда, за всех отдуваюсь.
Идиотизм.
Да еще и Сав придурок. То есть, очень умный и хитрый придурок. Знала бы раньше, я бы ему это ожерелье с камушком туда запихала, куда ни один проктолог не ходил… Но — поздно.
Я шагала за Ват Йетом шаг в шаг, молчала и все время злилась. А потом, через пару часов он просто повернулся ко мне и приказал ехать к нему домой. В сопровождении доверенных людей. Да без проблем. Хоть отдохну.
Я была рада краткой передышке от него. И от Сава тоже. Они оба меня знатно достали. Поэтому я чуть не с радостными воплями погрузилась в мобиль…
Если бы я только знала, почему Ват Йет впервые оставил меня одну и отправил к себе домой, я бы сделала что угодно.
Глава 21
Император Дигона оскалил зубы в страшной ухмылке. Дигонец-лекарь, склоненный до земли перед императором, всеми силами пытался не трястись от ужаса.
Магия Шестнадцати наконец вышла из-за граней исключительно энергетического мира и коснулась мира реального. Из-за того, что творил император, она мутировала так сильно, что ее нити можно было рассмотреть на лице самого Пилия.
Лекарь знал, что такие раны причиняют страшную боль, но императору больно не было — ему было смешно. Он скривил рот в очередной улыбке.
— Ты бесполезность, — просипел он. Нити магии тронули тленом и его голосовые связки.
