В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Я ковырялась в своих чувствах уже второй час, когда наконец-то смогла найти закономерность и сделать какие-то выводы.
Во-первых, эта черная пакость радостно реагировала именно на несправедливость и немного — на страх. Стоило вспомнить, как меня незаслуженно обидели, перед глазами вставала мгла, а из-под пальцев струилась чернота. Жуткое зрелище…
Кроме того, тьма реагировала не только на то, что пережила я лично. Она выползала и тогда, когда я думала о маньяках, убийцах, о войнах, кровавых революциях… Благо, русскому человеку и задумываться особо не нужно — все в родной истории и литературе есть.
Тьма даже на «Бедную Лизу» среагировала, явно сопереживая девочке, которая была обманута подлым дворянчиком и утопилась в пруду.
Я экспериментировала, стараясь чувствовать глубже, острее, сопереживать всем, о ком думала. И на исходе второго часа была вознаграждена.
Тихий, едва ощутимый шепот в голове вызвал неприятное ощущение — как будто кто-то копошился в мозгу, в волосах. Раньше я этого не ощущала. Наверное, потому что была в эмоциональном раздрае, а теперь все контролировала.
«Кого? Кого убить?» — растерянно шепнуло в голове."
"Я едва не хихикнула. В последние минут пятнадцать я думала исключительно о литературных персонажах — Анна Каренина, Наташа из «Жития одной бабы», Аксинья из «Тихого Дона»… Несчастные судьбы этих женщин, видимо, были для тьмы поводом проснуться.
— Привет, — сказала я в ответ. Очень осторожно и нежно.
Тьма замолчала, а я продолжила обращение.
— Никого не надо убивать, все их обидчики давно мертвы. Ты кто? Ты тьма?
Ответный шепот был неразличимым, едва уловимым, но очень. удивленным? Я ощутила его недоумение на излете, почти краем сознания, шестым чувством.
— Ты не убивай никого, пожалуйста, — мягко продолжила я обрабатывать свою личную шизофрению. Тьма отреагировала, и я поняла, что она недовольна моими словами.
— Ты просто усыпи, а я убью сама, — попробовала я другой подход.
«Не убьеш-шь, ты слабая».
Я аж вздрогнула. Такими чистыми, четкими были эти слова.
— Кто ты? — быстро спросила я.
«Твоя благодать», — ответили мне, и я едва не поперхнулась.
— Если ты благодать, зачем мучаешь меня и заставляешь страдать? Почему ты меня убиваешь? У меня болит сердце, и оно может разорваться.
Тишина. Полная. Ни шепотка, ни ощущения присутствия.
