В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Хлопнула дверь, выпуская Дерека, а я осталась наедине с Савом. Он тепло улыбнулся мне, глядя, как я уныло собираю бумаги, и спросил:
— Любишь пирожные?
Я улыбнулась в ответ. Пирожные — это то, что сейчас надо. Подсластить будет явно нелишним.
***
Дерек Ват Йет никогда и ничего не делал не подумав. Каждый его шаг был четко выверен и взвешен. Сказать темной и Савару о реальном положении дел он намеревался почти сразу.
Сав отреагировал правильно — очень ожидаемо. Темная… Ну, с ней все складывается намного лучше, чем он рассчитывал.
Дерек прищелкнул пальцами, посылая горячую магию к двери комнаты, из которой он только что вышел.
— Любишь пирожное? — прозвучал голос Сава в его голове.
— Ага. С клубникой и шоколадом.
— А что такое шоколад?
— О нет, — простонала темная и засмеялась, — тогда просто чай.
Магия вернулась к Дереку горячей волной. Подслушанный диалог между темной и Саваром ему очень понравился.
Все идет по плану.
Только в голове Дерека Ват Йета еще несколько минут бился быстрый, легкий смех темной. Приятный смех.
Но уже через десять минут Дерек Ват Йет и думать забыл о том, что смех темной его взволновал. Потому что пропал сын императора — Малек. И во дворце началось настоящее светопреставление.
***
Император Пеор прекрасно знал, что его сын из себя представляет, и винил в этом только себя. Жена, молоденькая аристократочка, умерла вскоре после родов — сердце. Умерла мгновенно, никто не успел бы помочь.
Годы шли. Тут была карьера, а где-то там рос сын. Лучшие учителя, няньки, гувернеры. Капризы, исполняющиеся по желанию парня. Вот и упустил. Не заметил, как вырос совершенно избалованный капризный мальчишка. Неглупый, нет — науки он постигал легко.
