В серых стенах центра орка сквозь толпу выкрикиваются древние молитвы. Я, совсем еще молодой, вдруг понимаю, что мои жизни может быть покончено за то, что я не знал обычаев, — и это шокирует. Здесь все идет по нарастающей опасности, как будто с каждым днем новые законы ужесточаются, а старые традиции — стираются....
Мы морили их голодом и жаждой дабы ослабить в них дух зверя, дать возможность пробудится орочей душе. Я делал перерывы лишь для того, чтобы в ночи обратится в волколака и уходил искать других оборотней. Затем я их приводил и мы совместно их связывали и ложили в пещеру. Так шёл день за днём, пока не прошло две недели, и мы совместно решили, что четверо уже безвозвратно потеряли душу, поэтому мы умертвили их.
В общем, нас в пещере собралось тридцать шесть орков и пятеро псов, плюс один мой дракон.
Оглянувшись я увидев вокруг лишь орков, почти голых орков. Кто чем смог тот тем и прикрыл наготу, это в кино оборотни раз и обратились в зверя, раз и обратно в челоковека, а одежда лежит под ближайшем кустом и ждёт тебя, дабы ты не отсвечивал пятой точкой.
Как говорили те, кому повезло выжить и сохранить разум, из таких обращенных выживает лишь каждый десятый. Вот за мной тогда и пошли лишь каждые десятые, а остальные остались сражаться и погибать. Да и десятых я не всех собрал, они ещё долго будут третировать местное население, пока их не перебьют. Хотя и сделать это будет ой как непросто. Разума им хватает, чтобы не попадать в ловушки и не нападать на группы охотников, а силы и ловкости хоть отбавляй.
Как показал короткий эксперимент, в стрессовых ситуациях в оборотней могли обратиться почти все, но обратно лишь половина, остальных приходилось уговаривать дрыном и добрым словом.
