В серых стенах центра орка сквозь толпу выкрикиваются древние молитвы. Я, совсем еще молодой, вдруг понимаю, что мои жизни может быть покончено за то, что я не знал обычаев, — и это шокирует. Здесь все идет по нарастающей опасности, как будто с каждым днем новые законы ужесточаются, а старые традиции — стираются....
— Ага, уже пять, а кто запретит сейчас набирать в свой отряд большое количество всадников? Никто. Вот ваша жена и тратить всю прибыль на приобретение варгов и привлечение всадников. Боевая у тебя жинка, аж жуть берёт. — восхитился моей половиной мой помощник.
— Да, а я и не знал.
— Ну да вам и некогда было. — с усмешкой произнес он.
— И когда они пребудут или где планируете соединиться? — допытывался он всё ко мне.
— Они действуют сейчас отдельно, а я отдельно.
— Слушай, а ты чей вассал то будешь?
— Императора.
— Да есть свой корыстный интерес. А ты решил к кому пойдёшь или может сам будешь собирать баронов под свои знамёна? Если сам будешь собирать, то я пожалуй под них встану, если о штрафах договоримся.
— О таком развитии событий я как то не подумал.
— А что тут думать. Я с кое-кем поговорю и к нам ещё парочка свободных баронов присоединиться. Все равно тебе не один Марклер не даст житья. У нас тут как, бросил вызов одному — бросил всем, они у нас все в той или иной степени родня.
— А не боишся, что встав под мои знамёна, они и на тебя ополчатся?
— А что мне боятся, пусть боятся те, кому есть что терять. Мои владения держатся лишь за счёт его. — и хлопнул по мечу. — А у них, если треть от добычи дадут, и то если повезёт.
— А почему такое странное распределение?
— Это у вас орков, вы все равны, а у нас есть те, кто равнее других, даже среди равных. Так что, как будем распределять?
— Я так понимаю по частям, мне как лидеру две части, остальным лидерам по части, а со своими людьми уже сами будете разбираться.
"— А хрен с тобой по рукам. — и хлопнул по протянутой руке. — Жди у себя две недели, мы будем. Плохо что ты так поздно пришел, но ничего баранов и парочку рыцарей я приведу. — и убежал а аж пятки засверкали.
А я вернулся к себе в деревню ждать. Вот чем плохи вольные дружины баронов это не тем, что боеспособность практически на уровне плинтуса, а тем что хрен их соберёшь.
Так и мы собирались не две недели, а почти месяц. Одно успокаивало, у других дела не намного лучше. Хотя многие уже и выступили и, по слухам, на границе уже деревни горят и железом звенят. Но ратных подвигов и на нашу душу хватить.
Гульчитай/Цэцэг
— Я нанимался не к бабе, а к Гаргору.
