В мрачном лабиринте бункера, где свет проникает лишь через сломанные люки, скрываются два фигуры: один уже не может говорить, а другой осторожно выделяет предмет. Этот сюжет обрушивается в холодной тишине как шокирующая новость, погружая читателя в безысходную и отчаянно жестокую реальность....
А бумаги посмотрю потом.
— Бить зеркала — плохая примета, — заметил старик.
— Для тебя.
— Как быстро меняется жизнь, — он вздохнул. — Пять сотен лет назад, молодой Таргин напал на аристократов Юнитума и подчинил себе весь континент. Каких-то сорок лет назад я, ещё молодой парнишка из семинарии, начал подчинять себе криминальный мир имперской столицы. Мы оба добились успеха.
— Гордишься собой, — я усмехнулся.
— Да. Что я, что Таргин Великий оставили свой след в истории. Он управлял империей, а я управляю этим городом.
— Хватит метафор, — сказал я.
— А куда ты торопишься? — с улыбкой спросил он. — Мы можем сыграть, а я отвечу на твои вопросы. Но не на все, меня не так легко напугать. Ты будешь играть белыми или…
Эту игру я знал. Старый Матвей Громов часто играл в неё в беседке рядом с моим алтарём. И всегда радовался, когда побеждал, с детства до самой старости.
Я взял своего Наблюдателя и поставил его перед вражеским, сметая остальные фигуры с доски. Они посыпались на пол.
— Я победил, — сказал я. — А теперь ты расскажешь мне всё, Отец Гронд. Я долго тебя искал.
Глава 22
— А почему я должен тебе что-то рассказывать? — спросил Отец Гронд.
— Потому что иначе я сломаю тебе все кости, — проговорил я. — Порву все мышцы, выбью все зубы, вырву все ногти. Ты не знаешь, кто я и что я умею.
— Ты Павел Громов, бывший наследник клана, а теперь уже хидар.
— Кто и почему тебя нанял?
— Ну, я думаю дело вот в чём…
Отец Гронд взял свой стакан с выпивкой, но я выбил его у бандита на пол.
— Ты не понял, — сказал я. — Это не разговор по душам. Я вырву из тебя всё, всё, что ты знаешь. Ты напал на людей, у которых я жил. Я видел, как они рождались, росли и взрослели. А их убили. И любой, кто к этому причастен, умрёт. Говори."
"— Странные речи ты ведёшь, — он усмехнулся. — Ты же понимаешь, что когда я умру, этот город погрузится в хаос? Раньше всё так и было, пока я не решил всё исправить.
— Я могу начать с твоих пальцев, — я взял в руки бутылку. — Сначала я раздавлю суставы этой бутылкой, а потом заплету из них узлы. Не зли меня.
Он посмотрел на меня и вздохнул.
— Молодёжь всегда так торопится.
— Я тебя старше. Говори, Отец Гронд. Или будем по-другому.
