В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Парень в ковбойке и клетчатой рубашке перебирал струны гитары, а мужчина постарше регулировал звук на большой акустической колонке, которая находилась прямо над нашим столиком.
– Ну что, пора двигать? – спросил я, усаживаясь, и кивнул в сторону эстрады. Артур тоже выразил свое согласие этим жестом. Я оглянулся, ища глазами официантку. И увидел, как к эстраде неторопливо, задевая за руки и локти сидящих за столиками людей и не обращая на это внимания, пробирается нетвердой походкой тот самый седоватый чеченец.
На вид ему было лет сорок. Его белая рубашка выбилась из-под брючного ремня, и левый край ее свисал ниже пояса изжеванной тряпкой. Лицо блестело от пота. Но глаза с пьяной целеустремленностью были обращены на эстраду.
Он остановился перед музыкантами и слегка качнулся. Затем полез рукой в нагрудный карман пиджака и стал там что-то искать. Глаза его приняли сосредоточенное выражение. Не прекращая своего занятия, чеченец громко произнес, обращаясь к парню:
– Э, «День Победы» знаешь?
Это прозвучало агрессивно и даже слегка угрожающе.
Музыкант постарше оглянулся и вежливо произнес:
– Мы знаем эту песню.
На своем веку он перевидал множество пьяных, которые заказывали ему самые разнообразные мелодии. Но эту песню и сейчас? Если он и удивился, то не подал виду.
– Сыграй! – приказал мужчина. – И чтобы нормально! Скажешь в микрофон, что эта песня посвящается чеченскому народу, который победил в войне. Ты понял? Сколько стоит?
Парень с гитарой поднял голову. Мы с Артуром переглянулись. Чеченец не стеснялся своего голоса, и неподалеку сидящие люди начали поворачиваться в его сторону.
Музыканты молчали.
– Полтинника хватит? – спросил пьяный, не обращая внимания на их явное замешательство.
"– Что вы на меня уставились, как бараны? – недовольно проговорил чеченец. – Пятьдесят стоит сейчас, я знаю! – И он наконец нашел, что искал. Вытащив одну мятую купюру, он небрежным жестом бросил ее на деревянный настил, рядом с микрофоном.
– Давай! – скомандовал он и повернулся к музыкантам спиной.
– Пятьсот… – вдруг тихо проговорил парень с гитарой.
Чеченец неторопливо развернулся обратно. Он внимательно посмотрел на парня и неожиданно улыбнулся.
