В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Он подошел к Люде, которая со вспыхнувшей надеждой оглянулась на него (все-таки постарше человек, может, утихомирит этих), и грубо проговорил:
– Что смотришь, дура, тебе сказали, что нет денег, значит, нет! – И он подмигнул тому, который был помоложе.
Официантка беззвучно плакала, молчала и только переводила взгляд с одного наглеца на другого. Она уже поняла, что сама оплатит этот счет за троих мерзавцев, но, кроме этого, ее еще и прилюдно унижали, зная, что в этой ситуации она ничего не может сделать.
– Я первый, ты прикрываешь, – проговорил негромко Артур и двинулся в центр зала.
«Надо сначала «вырубить» вот этих двоих, – лихорадочно прикидывал я предстоящую разборку, – сразу же и молча. Если Артур начнет уговаривать их не шалить, мы потеряем темп. А это опасно в любой драке, не только в этой, когда они хорошо выпили. Седого трогать пока не будем, что-то мне подсказывает, что он в драку не полезет.
Артур, опустив голову, быстро шел по направлению к чеченцам. На общем фоне сидящих людей две наши двигающиеся фигуры сразу же стали заметны. Тот молодой парень, который сидел, положив ноги на стул, вдруг запнулся на полуслове и посмотрел на Артура. Собровец, не поднимая глаз, дошел до него и, к моему невероятному удивлению, сместился влево и прошел мимо их столика!!
Я оцепенел.
"Артур схватил его за плечи, дернул на себя, потом подсел, свел свои руки на его животе в борцовский захват, крепко сжав только одни кисти, и легко приподнял чеченца. Тот явно не ожидал этого, он еще договаривал свою очередную гадость, как Артур, лишив его опоры под ногами, крутанул слегка в воздухе и обрушил всем телом на холодные тротуарные плитки, совершенно не подстраховывая.
Звук в затихшем кафе прозвучал такой, как будто упал холодильник. Тот, который сидел, сообразил все правильно и только собрался встать, как я, выбросив вперед ногу, ударил его в грудь. Я хотел ударить его в лицо, я бы достал, ведь он сидел, но во мне сработал милицейский инстинкт.
