В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Как и всем сотрудникам чеченского МВД, ему, кроме очень неплохой (тройной) зарплаты, выдавали еще раз в месяц мешок муки, сахару, различные овощные и мясные консервы в большом количестве и всякие компоты. Как я прикинул, в воюющей республике, где своего сельского хозяйства еще не было, только на этом обыкновенном продовольственном пайке можно было свободно содержать семью из трех человек, практически не используя деньги. Если бы во всех регионах страны был введен такой же регламент, то уж на российскую милицию государство вполне могло положиться в любой ситуации.
Ахмат обрадовался перемене темы разговора.
– Нет, конечно. Снимаю. МВД оплачивает… да и удобно здесь. Весь дом сотрудниками занят. Все снимают. Хозяева в села переехали, их нашли и предложили хорошую цену. В случае чего и отбиваться удобнее, мы все вместе тут.
– А ты в каком селе живешь? – равнодушно спросил я и сощурил глаза, пытаясь прочесть надпись на яркой баночной консервной этикетке. – Китайская тушенка, что ли?
– Не знаю. Знаю только, что не свинина… – он помолчал, затем проговорил: – Я с Курчалоевсого района.
– А улица какая, номер дома?
Ахмат напрягся. Я интересовался сведениями, которые являются секретными и в мирное время, а уж в военное тем более. Боевики с радостью придут пожелать спокойной ночи первому заместителю министра внутренних дел республики, когда он находится в частном доме и с малым количеством охраны.
Я поднял голову:
– Испугался?
Чеченец вспыхнул. Его кисти, лежавшие на клеенке, сжались в кулаки.
– Вот и хорошо, – кивнул я удовлетворенно.
Ахмат молчал, неприязненно глядя на меня. Было ясно, что его гордость не позволит ему спросить, зачем мне это надо.
– Я тебе хочу двух бычков купить. Вот у себя дома и поставишь.
– Зачем? – Он понял, о чем я говорю, только лишь после того, как спросил, и опустил глаза.
– На память… – ответил я и с удовольствием потянулся на стуле, разведя руки в стороны. – Спать пора уже, завтра с утра министерство.
* * *– Сергей! – Володька Онищенко, с которым мы когда-то начинали в операх, вышел из-за железной двери дежурной части. Теперь он стал полненьким, лысоватым майором, начальником суточной смены, и не хотел другой работы.
Михалыч отозвал меня из командировки не просьбой, а прямым приказом через МВД России, и я уже давно вернулся домой.
