В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
– Здорово, Вован! Что случилось?
Иногда Володя знакомил меня с утренней сводкой. Если считал нужным, конечно. Он сам, будучи в свое время неплохим оперативником, в перечислении суточных происшествий сразу улавливал то основное, что могло представлять интерес для отдела борьбы с организованной преступностью, и всегда предупреждал меня об этих случаях, чтобы на совещании у руководства я не мямлил и не разводил руками: «Извините, товарищ генерал, но я не в курсе…»
– Да ничего не случилось пока… – ответил он, рассматривая меня с таким выражением, как будто только что узнал о том, что я имею гражданство Израиля.
Я вопросительно поднял брови и посмотрел на часы.
– Тебе какой-то урюк звонил, – понял намек Вован. – Не представился, не сказал, кто он, хоть я и спрашивал, хотя звонил по спецсвязи, а там посторонних не бывает, сам знаешь…
Я молчал, разглядывая его лицо с еле заметными конопушками на носу и на щеках. Возле носа их почему-то было больше.
– Я так ничего и не понял…
– Вова!
– Короче, он сказал, что бычков не надо покупать! Он сам за них заплатит!.
– Это тот говорит, кому можно говорить, – ответил я задумчиво. – Вот оно что… Значит, сам заплатит, сказал?
– Ну да! Я еще ему говорю…
– А откуда звонили?
– С южного направления. Можно было бы и до конечного адресата добраться, только мне лень было.
– Спасибо, Вовка! – Я сердечно потряс его теплую пухлую руку и пошел к себе в кабинет.
* * *"
"Мощный плотный звук басовой гитары в сочетании с барабаном совершенно не давал возможности разговаривать. Казалось, что в помещении, набитом молодыми людьми, вздрагивает сам воздух. Создавалось впечатление, что если ведущий дискотеки вздумает прибавить еще громкости в профессиональных акустических колонках, которые темными прямоугольными глыбами стояли в углу, прямо рядом с его пультом, то стекла в ночном клубе не выдержат напора звуковой волны и вылетят вон.
В ритм музыке на потолке вспыхивали стробоскопы, на миг выхватывая замерших в различных позах танцующих людей, словно в зале работал гигантский фотоаппарат, каждую секунду выбрасывающий нереально мертвенно-белые вспышки, похожие на бесшумные выстрелы большого орудия.
