В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Спрятаться и убежать…
Все необходимые действия пришлось выполнять на высокой скорости и совмещать все это с высокой точностью стрельбы. Если бы не Артур, который стрелял и метался за камнями, как дикая кошка, то я бы не удержался. Он действовал в два раза быстрее меня.
Несколько гранат разорвались на отмели, взметнув пыльные кучи песка и маленьких камешков. Их явно не добросили из-за неудобного положения, в котором находились нападавшие.
Автоматы калибра 7,62 в наших руках легко скашивали и ломали ветки кустарника, а другого укрытия там не было, даже деревьев, и поэтому противнику пришлось искать укрытия на земле, а из такого положения прицельно и далеко гранату не бросишь.
Вдруг выстрелы прекратились.
– Уходят они, Серый! – проговорил мне после паузы собровец. – Должны уйти! Село ведь рядом…
Я понял его. На такую пальбу непременно сюда кто-то примчится, ведь Джамалдин знал, где тренируется его сын.
Мы лежали наполовину в воде, до пояса погрузив нижнюю часть тела в бегущую речку.
Вдруг в кустарнике оглушающе загремели длинные очереди, кто-то закричал, зашуршали, падая на песок, срезанные ветки, как будто невидимый великан смахнул их гигантской косой, затем опять все стихло, и Бекхана громко позвали по имени.
Чеченец довольно и радостно улыбнулся, быстро разогнулся и встал в полный рост. Он крикнул что-то и призывно замахал руками.
Затем повернулся к нам.
– Дай мне автомат, – сказал он и протянул руку к Артуру.
– Все равно патронов уже нет, – мрачно проговорил спецназовец, быстро откинул крышку ствольной коробки, выдернул затвор и бросил его в воду.
"– Упрямые гяуры… Ну да шайтан с вами! – проговорил он весело, одним движением перемахнул через камни и побежал к кустарнику. Оттуда уже вышли несколько человек с оружием и осматривали трупы, лежавшие на песке.
* * *В этот вечер нас не накормили и не дали помыться. Мы, угрюмые и неразговорчивые, лежали в темноте под одеялами.
