При виде плена глазами, отец уверенно решил судьбы своей дочери: она станет жертвой вампира. Вечером я должна стоять у ворот особняка на расстоянии до рассвета. Улицы пустуют и в воздухе нависает мрачный шар вампиризма.
Как ни пыталась, но так и не смогла выкинуть из головы кадры, где Лестат ласкал меня языком между ног. Как он входил в меня пальцами, посылая по телу волны удовольствия. Прикусила язык, пытаясь сдержать стон. Да что со мной происходит? Мне до дрожи в коленках хотелось вновь оказаться в его руках и прикоснуться к чувственным мужским губам.
— Тебе достаточно просто попросить! — долетел до меня его шёпот.
Подняла смущённый взгляд на вампира, но он так и сидел спокойно, поедая свою яичницу с беконом. Хлопала ресницами, словно дурочка.
— Я всё чувствую! — поднял он на меня глаза, в которых полыхало пламя.
Мурашки побежали по всему телу. Во рту пересохло. Захотелось плюнуть на свою гордость и попросить вампира доставить мне удовольствие. Чтобы он взял меня так же, как и свою вампиршу. Даря мне, пусть и на время, своё тело. Он, не отрываясь, смотрел в мои глаза. Время замедлило свой бег. Я тонула в этих омутах, и мне совершенно не хотелось, чтобы меня спасали.
— Кофе, чай? Может быть, сок?
Внезапное появление Синоры сбросило с меня наваждение, и я вновь уткнулась в свою тарелку. Мне не хотелось больше есть, да и пить тоже не возникало желания, пусть во рту и было сухо, словно в пустыне.
— Холодный лимонад для Ламии принеси, пожалуйста, — на смену желанию пришла злость.
— Спасибо, — окликнула я Синору, — но мне не хочется. Пойду заниматься делами, — поблагодарив женщину за чудесную кашу, я, не смотря в сторону мужчины, отнесла тарелку в мойку и вышла за дверь.
Внутри всё бурлило. Возмущение было настолько велико, что захотелось закричать.
