Автор
В отеле решила сделать педикюр — обычное дело, но трое суток назад были новенькие ногти. Сразу вспомнила о докторе: придется прийти подумать про будущее беременности. Атмосфера излечения и совета добавляет романтики этой предстоящей встречи.
Но как бы я не пыталась быть отстранённой и холодной, организм реагирует. Дыхание учащается, ладони потеют, сердце бьётся быстрее.
Спустя минуту рядом паркуется белая БМВ. Зернов приехал.
Выходим из машин одновременно. Захар делает приветственный жест рукой, щелкает сигналкой и направляется ко мне.
— Привет, Вика, — ободряюще улыбается. — Готова?
— Нет, — отвечаю честно, вымучивая улыбку. — Но же уже тут.
— Вот именно, — подмигивает. — Пойдём.
Мы поднимаемся по невысоким ступеням, Захар прикладывает ключ-карту, и замок на двери срабатывает.
К нам выходит охранник из комнаты охраны и приветственно кивает.
— Доброе утро, Захар Леонидович, вы снова пораньше.
— Здравствуй, Пётр, времени в сутках маловато, — улыбается."
"Не знаю почему, но прям как-то тепло внутри становится. Комфортно и спокойно. Дыхание выравнивается, спазм в плечах уходит.
Это чувство доверия. Я редко испытываю его, но сейчас, бесспорно, это оно.
Я помню, и в школьные годы рядом с Захаром было ощущение твёрдой земли под ногами. Человек-стена. Но не та, которую не сдвинуть, а опора. Я могла прибежать на урок взвинченная после ссоры матери с отчимом, почти опаздывая, не всегда готовая. Меня телепало, что вот-вот учитель начнёт урок и сразу же спросит меня. Заметит, что я вся такая растрёпанная и несобранная, и специально вызовет первой. Но стоило упасть на стул, меня тут же обволакивало спокойствием и уверенностью.
«Ташлыкова, не маячь. И не кипишуй. Держи»
И тетрадь с домашкой подсовывает, чтобы списала. Но я не наглела, конечно, и сама училась хорошо. Мне вот потом в универе такого дружеского плеча не хватало.
— Проходи в процедурный, располагайся в кресле.
Захар открывает кабинет и впускает меня внутрь, но это не его кабинет. Тут четыре больших кресла с высокими подлокотниками. Рядом с каждым столик и стойка для подвешивания бутылок.
Я снимаю плащ и вешаю его на вешалку, усаживаюсь в одно из кресел.
Через минуту возвращается Зернов, уже переодетый в медицинский костюм.
— Сейчас кровь возьмём, потом опрошу тебя подробно. Смотреть не буду, я уже что нужно видел.
Выдыхаю. Как ни крути, игнорировать совсем смущение не получается.
— Ты сам кровь берёшь? — спрашиваю, чтобы немного остудить мандраж, пока Захар моет руки и надевает перчатки.
