Автор
В отеле решила сделать педикюр — обычное дело, но трое суток назад были новенькие ногти. Сразу вспомнила о докторе: придется прийти подумать про будущее беременности. Атмосфера излечения и совета добавляет романтики этой предстоящей встречи.
А в остальном, я понятия не имею, о чём ты.
Конечно, имею. И от этого ещё более тревожно. Но тот разговор в кабинете шефа был не о законных методах, и я ни капли не жалею, что сказала Захару. Просто предупредила, чтобы был осторожен.
— Знаешь, Вика, он ведь не такой идеальный, как ты думаешь, — Разумовский складывает руки на груди и чуть отклоняется, глядя на меня с презрением. — Ты поинтересуйся на досуге, почему он уехал из Москвы, ведь у него там были блестящие перспективы, — выдерживает паузу, а потом добавляет: — Он убийца.
— Бред!
Спроси, кто такая Беляева. Посмотри на реакцию и всё поймёшь сама, Вика.
— Уйди уже, Илья.
Окатив меня ледяным взглядом, мой бывший муж, наконец, испаряется, а я оседаю в кресло. Мерзко, гадко от него. Боже, это человек, с которым я каждый вечер ложилась в одну постель!
Выключаю компьютер, одеваюсь и быстрее ухожу. Скорее бы оказаться дома и выдохнуть.
За рулём меня мутит. Приходится ехать медленно, концентрировать внимание сложно. Надо будет на ближайший период пересесть на такси.
Дома тоже чувствую себя не очень. Расслабиться не получается, немного трясёт, будто у меня температура. Градусник выдаёт норму, но легче от этого не становится.
«Убийца»
Я не верю. Захар не может быть убийцей. Наверное, это какой-то несчастный случай в практике, исход которого от него не зависел.
Внизу живот прихватывает. Иногда мой организм так реагирует на стресс. То же случается и ночью, но когда иду в туалет, вся кровь вдруг приливает к сердцу.
Только не это! Нет-нет, пожалуйста…
Но сколько бы раз я не проморгалась, это не изменит того, что на белье расплылось большое бурое пятно.
19
Захар
— Захар Леонидович…
Пролетаю мимо медсестры возле лестничного пролёта, едва не зацепив её и не выбив журнал регистрации из рук. Не сейчас, Люда. Не до тебя.
Сейчас у меня в груди замыкание какое-то. Треск и слишком быстрый стук. Надо тормозить, я ведь прекрасно понимаю, что кровотечение бывает разное. Не факт, что серьезное. Но… И как назло, телефон забыл включить после родов девчонки с зависимостью.
Влетаю в приёмное, но напарываюсь на Жестякова.
— Позвони в патологию, Алина, — отдаёт распоряжение медицинской сестре за регистраторской стойкой, — пусть подготовят для поступившей восьмую палату.
— Где Разумовская? — перебиваю его. обращаясь к Алине.
Девчонка растерянно смотрит то на меня, то на Жестякова, зависнув с трубкой в руках.
