Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Из простреленной головы текла кровь, лейтенант сжимал ладонями снег, ноги мелко подергивались.
Сержант сменил плоский магазин Дегтярева, снова прицелился. Сверкнувшая трасса выбила пулемет из его рук, из шинели брызнули клочья. Козырев подтянул к себе автомат и дал несколько очередей.
Он бы нас прикончил, этот МГ-34, но мы повредили машину, ранили двоих немцев, и водитель, развернув БМВ, стал уходить, дав полный газ. Машина дымила, двигалась рывками, но убегала довольно резво. Я выпустил вслед второй магазин, в горячке потянулся за третьим, но меня толкнул Козырев.
– Хватит, навоевались… давай раненых спасать.
Но лейтенанту помощь уже не требовалась, он умер от пулевого ранения в голову. Сержанту-пулеметчику пробило в двух местах плечо, и мы наложили тугие повязки. Его помощник растерянно вертел в руках пулемет с разбитым казенником.
– Забрать бы его надо.
– Бери, может, починишь.
Водитель подогнал «полуторку», и мы погрузили в нее погибшего лейтенанта. Пулеметчика, бледного от потери крови, усадили в кабину. Когда вернулись в полк, Козырев протянул мне автомат начальника разведки:
– Возьми на память. Все же командир роты, а таскаешь с собой оглоблю со штыком. Благодарю за службу!
Я машинально козырнул в ответ. Тимофей Козырев когда-то командовал ротой в нашем батальоне. Он чутко улавливал отношения между комбатом и ротными командирами.
– Не надувайся, – с легкой усмешкой оглядел он Чередника. – Хорошие у тебя командиры. Не сегодня завтра вступим в бой, никто в стороне не останется."
"Когда исклеванная пулями «полуторка» уехала, я коротко доложил комбату обстановку. Я стоял перед ним, держа в одной руке винтовку, на другом плече висел автомат.
– Сдай самозарядку старшине и сходи умойся, – сухо обронил он. – Лицо кровью забрызгано, не пугай народ.
Я пошел умываться. Винтовку сдавать не стал, потому что к автомату имелся всего один заряженный диск. На десяток минут боя. А винтовочных патронов было запасено в достатке.
Спустя какое-то время я поделился тем, что видел, с командирами взводов, старшиной Сочкой и Михаилом Ходыревым.
– Те шесть танков в стыке между первым батальоном и соседним полком прорвались, – сказал Родион Сочка. – Десятка два бойцов подавили и пошли дальше. Говорят, на артиллерийский дивизион напоролись, раздолбали их. А патронов к ППШ я тебе, Василий, коробку дам. Сто штук. Автомат в бою всегда пригодится.
Последующие три-четыре дня слились для меня, как, наверное, и для всего полка, в сплошной грохот взрывов, вой пикирующих самолетов и танковые атаки.
Уже на второй день после нашей рекогносцировки немцы, продолжая бои по захвату Крюково, хорошо «пугнули» нас залпами шестиствольных минометов.
