Зимняя война: Я лежал за валуном, покрытым снегом, и замер в напряжении. Стрельба громила наши ряды, выбивая десятки бойцов. В нескольких шагах от меня полз раненый красноармеец из соседнего взвода — его тянуло на помощь. Мимо него прошел злобный морось пулеметного огня, наводивший ужас среди наших рядов....
Если высунуться, то можно отчетливо увидеть амбразуры, но нам не дадут сделать и нескольких выстрелов.
Первый взвод во главе с Чередником вдруг поднялся и побежал, охватывая укрепления с фланга. Я понял, что старый товарищ пытается продолжить атаку и выручить меня. Гриша рассчитал верно. Внимание финнов было приковано к моему взводу, и ему удалось вместе с двумя десятками бойцов зацепиться за край каменистой гряды."
"Сделал попытку прорваться к укреплениям и мой третий взвод. Как я понял, людей пытался поднять оставшийся без пулемета сержант Антюфеев.
Не иначе как от отчаяния я высунулся из-за камня и открыл огонь из автомата, целясь в ближнюю к нам амбразуру. Ответная пулеметная очередь прошла в метре от меня, выбивая искры из камней.
В ту же секунду я почувствовал, как чьи-то руки тащат меня под защиту валуна, а пулеметная очередь крошит каменный уступ, раскидывая искры и острые осколки.
– Василий, ты чего под пули суешься? Взвод без командира оставить хочешь?
Надо мной склонилось лицо сержанта Ходырева. Приходя в себя, я сел, привалившись спиной к камню.
– Вот черт, автомат испортили, гады! – Кто-то нервно засмеялся в ответ, а я достал свой ТТ и передернул затвор.
– Есть, – откликнулись сразу несколько голосов. – Пусть попробуют сунуться!
Думаю, что нашу роту добили бы, а остальной батальон откатился с большими потерями назад, если бы не комбат Козырев. Он вернулся под пулями на командный пункт полка и убедил Усольцева поддержать гаубицами атаку.
– Восьмая рота в ста метрах от укреплений находится. Две другие роты тоже хорошо продвинулись.
– Твои роты наступают, а ты что в тылу делаешь? – усмехнулся комиссар полка Залевский. – От пуль прячешься или жаловаться прибежал?
Увидев, как побагровело лицо Козырева от незаслуженного обвинения, половник Усольцев сделал знак комиссару, чтобы тот помолчал.
– Твой участок, товарищ Козырев, у нас не один. Но две полковые «трехдюймовки» мы, пожалуй, сумеем выделить. Правда, снарядов в обрез. По десятку на ствол.
