Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но обычно он неожиданно прерывал разговор, смотрел на трофейные часы (память о войне) и торопился в роту.
– Пошел я, Василий Николаевич, а то политрук гундеть начнет.
К моему удивлению, замещать меня оставили не Ходырева, прошедшего огонь и воду и хорошо знавшего службу, а младшего политрука, парня лет двадцати из комсомольских работников, закончившего лишь трехмесячные курсы политработников.
Гриша Чередник меня посещениями не баловал. Но мое лечение затягивалось, пальцы подживали плохо, и через неделю старший лейтенант явился лично, задал несколько дежурных вопросов о здоровье, озабоченно наморщился:
– Смотр через три недели, а ты, как нарочно, в санчасти завяз. Долго еще лежать будешь?
– Об этом у Натальи Викторовны спроси. Пальцы пока не зажили, не отпускает, хотя я просился."
"Чередник позвал через санитара нашего врача и стал объяснять ей, что лейтенант Гладков очень нужен в роте. Предстоят боевые стрельбы, смотр, а он тут клопов давит. Я вдруг отчетливо заметил, как изменился мой старый товарищ. В голосе сквозили командирские требовательные нотки, и на врача он смотрел как-то свысока. Я вдруг вспомнил разговор о том, что готовится какое-то перемещение по службе, и Чередника прочат на должность комбата. Видимо, многое зависело от результатов стрельб и смотра, поэтому он торопил меня с выпиской.
– Клопов у нас никто не давит, – резко отозвалась Наталья, – потому что в санчасти их нет. А Гладкова я выписать не могу. Что толку? Походит в сапогах день-два, и снова пальцы воспалятся.
– Ну хотя бы через недельку, – приумерил свою прыть мой старый товарищ (может, уже бывший?).
– Посмотрим. Через неделю, возможно, и выпишем.
Наталья Викторовна ушла, а Григорий, посмотрев ей вслед и оценив стройную фигурку, обронил:
– Хорош ты, Васек, здесь пристроился возле красивой врачихи.
– Чего ты несешь, Гриша? – вспылил я. – Скажи лучше, какого рожна политрука моим взводом командовать поставил? Ведь есть помкомвзвода Михаил Ходырев. Или, по-твоему, он бы не справился? Тем более смотр впереди, а он дисциплину умеет держать и подготовку бы лучше организовал.
– Знаешь, Василий, лежи возле своей красивой врачихи и в служебные дела не лезь. Как выпишешься, тогда и продолжим разговор.
Чередник ушел, оставив пакет, который я не трогал до вечера. Потом развернул. Там было несколько хороших крупных яблок, плитка шоколада, печенье и чекушка «Столичной», аккуратно завернутая в газету. Яблоками и печеньем я поделился с бойцами, а вечером набрался храбрости и пришел в кабинет к Наталье Викторовне.
Опыт общения с женщинами у меня был невеликий. Не зная, с чего начать разговор, я помялся и ляпнул напрямик:
– Вот тут шоколадка для вас. И еще маленькая бутылка водки. На двести пятьдесят граммов.
