Зимняя война: Я лежал за валуном, покрытым снегом, и замер в напряжении. Стрельба громила наши ряды, выбивая десятки бойцов. В нескольких шагах от меня полз раненый красноармеец из соседнего взвода — его тянуло на помощь. Мимо него прошел злобный морось пулеметного огня, наводивший ужас среди наших рядов....
"
"Я кивнул, соглашаясь с Григорием. В его бинокль мы по очереди оглядели вторую линию траншей. Знаменитая линия Маннергейма, с ее мощными дотами и укреплениями, начиналась где-то впереди. На нашем участке дальнейший путь преграждал очередной завал из спиленных деревьев и плоский серый дот.
Задача продвигаться дальше пока перед нами не стояла – требовались более сильная артиллерия и танки. Главной задачей было удержать захваченные позиции. Чередник ушел на свой командный пункт, а я занялся взводными делами.
В тот день, после первого боя, я понял: все мы еще слабо представляли, что за война нас ожидает.
Мы гордились мощью Красной армии, когда на парадах по Красной площади проходили стройными рядами наши подтянутые бойцы. Потоком двигались танки; тягачи везли огромные дальнобойные орудия, способные смести любую преграду. В небе плыли четырехмоторные бомбардировщики, целые авиаполки, заполняя все вокруг гулом мощных двигателей. Проносились стремительные истребители с красными звездами на крыльях.
Я видел, как задирали головы иностранные дипломаты, внимательно наблюдая, что нового появилось в Красной армии. Смотрите! Наша армия самая сильная в мире. Мы не хотим войны, но сумеем обуздать любого захватчика или прийти на помощь братьям по классу, если они нас попросят. Никто не устоит перед мощью Красной армии!
А в захваченной с большими потерями вражеской траншее мерзла наша восьмая рота в ожидании контратаки, которая не станет для нас внезапной. Мы сражаемся за светлое будущее финских трудящихся и свой долг выполним.
Мой третий взвод удерживал траншею протяженностью метров четыреста – один боец на 10–12 метров. Жидковатая оборона. Но у нас имелся «максим», два ручных пулемета Дегтярева и три трофейных автомата «суоми». Кроме доставленных снабженцами боеприпасов, мы нашли в траншее два ящика немецких гранат М-24 с удобными для броска длинными деревянными рукоятками.
Взвод покормили пшенной кашей с тушенкой. Чай хоть и остыл, но был крепкий и сладкий. В блиндаже спали свободные от дежурства бойцы, а мы со старшим сержантом Ходыревым по очереди проверяли посты.
Но как бесконечно долго тянулась северная декабрьская ночь! Не выдержав, я часов в шесть утра заснул, и Миша Ходырев проверил посты вместо меня.
– Почему не разбудили! – накинулся я на своего помощника, но Михаил, отогревая над печкой ладони, лишь пожал плечами.
– Все нормально, товарищ лейтенант. Вам отдохнуть надо, а я привычный. Мы тут чайку согрели. Пейте.
