Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Кивнув на огромную воронку от бомбы весом 250 килограммов, обронил:
– Такими чушками крейсера топят или форты разрушают. А они на пехоту их сбрасывают. Морально задавить хотят. И отчасти им удалось это. Многие бойцы до сих пор в себя не придут. Во втором батальоне трое бойцов без вести пропали.
– Может, землей завалило?
– Двое точно дезертировали, а третий вроде надежный парень. Мог под прямое попадание попасть. Ладно, Василий Николаевич, готовься к бою. Пошли старшину и пару-тройку бойцов на склад боепитания, пусть захватят побольше противотанковых гранат. Ну и патронов, конечно. Артиллерию повыбило, туго придется.
Майор Козырев, наш бывший комбат, говорил со мной откровенно. В его присутствии командир батареи сделал проверочный выстрел из поврежденного и кое-как приведеного в порядок орудия.
Выстрел ударил необычайно громко. Сработало почти незаметное искривление ствола. Бронебойный снаряд разорвал лепестками конец ствола, сильная отдача выбила затвор.
– Вот черт! – выругался комбат Чередник и, помолчав, спросил: – У тебя, Гладков, хоть пулеметы в порядке?
– Один «максим» барахлит. Вызвали арттехмастера, ну и сами пытаемся наладить.
– Много вы там сами наковыряетесь!
– Если сумеем, то сделаем.
И я, и комбат Чередник знали, что полно работы – когда еще до нашего «максима» очередь дойдет. Просто мой товарищ хоть и стал комбатом, однако нервничал, как и все мы."
"Я было направился к своим, но Гриша Чередник остановил меня. Протянул папиросу, мы закурили.
– Думаю, что гансы на рассвете ударят. Время уже к вечеру, а они с утра любят начинать.
– Тебе виднее, что они любят, – огрызнулся я.
Меня задел его назидательный, свысока тон. Нам вместе воевать, веди себя с людьми нормально. Папиросу я твою взял, но это не значит, что прибавилось к тебе уважения.
Комбат с минуту раздумывал, поставить меня на место или лучше не обострять отношения со своим старым товарищем накануне боя. Примирительно заговорил, что должна подойти танковая рота, а у немцев, судя по всему, не так уже много возможностей непрерывно наступать. Бои под Смоленском целый месяц идут.
– Замполит людям уже все растолковал, – язвительно заметил я. – Колотим их в хвост и в гриву.
Капитан Чередник затоптал окурок и молча зашагал к себе.
Глава 5
Окружение
Они прорвали нашу оборону. В то раннее августовское утро я убедился, насколько силен враг и подготовлен к стремительным ударам.
