Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Много таких подразделений (батальонов, полков, просто разрозненных групп) упорно пробивались в тот период на соединение с нашими отступавшими частями.
Больше всего страдали раненые, которым мы не могли при всем желании оказать нормальную медицинскую помощь. Если бы не наш хирург, многие из них бы не выжили. В распоряжении капитана и его небольшой санитарной команды имелось лишь немного бинтов, зеленки, йода, еще некоторые самые простые медикаменты. Самогон или спирт служил обезболивающим средством, им обеззараживали раны, когда кончался йод.
Каждый раз, когда очередная группа отправлялась на боевое задание или в село за продовольствием, Усольцев напоминал:
– Медикаменты… обязательно ищите медикаменты и перевязочный материал.
Что больше всего врезалось в память за эти четыре неполных недели выхода из окружения.
Однажды я увидел наших пленных. Несколько сот человек брели по дороге колонной по шесть человек в ряд. Подходил к концу август, было еще жарко, но большинство красноармейцев шли в шинелях, без поясов, зачастую распахнутых, без знаков различия. Обмотки многие сняли, они висели на плечах. Пилотки, буденовки, даже зимние шапки со следами от звездочек.
А вышитые на буденовках крупные звезды остались, и конвоиры не обращали на них внимания. Некоторые бойцы несли за спинами вещмешки, другие – сумки из-под противогазов, но каждый нес котелок или литровую консервную банку с проволочными дужками.
Бряцание сотен котелков, банок и шарканье подошв разносились вдоль дороги. Люди шли молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Конвоиров было немного. Думаю, не больше тридцати-сорока человек на колонну, насчитывающую около тысячи пленных.
Позади колонны следовали несколько повозок, в которых сидели конвоиры, а также раненые или обессилевшие бойцы."
"У меня мелькнула мысль напасть на конвой, но из этого ничего хорошего бы не получилось. Колонна растянулась на полкилометра. Часть конвоиров шли впереди, часть ехали на повозках сзади или шагали по обочинам. Кроме того, колонна перегораживала дорогу. Немецкие машины или мотоциклы невольно замедляли ход, объезжая пленных.
Клубилась пыль, и некоторые бойцы могли бы сбежать. Однако бежать никто не пытался. Видимо, люди были обессилены и морально подавлены. Спешивший по своим делам вездеход «Штевер» слишком близко прошел от колонны и сбил красноармейца.
Машина продолжила свой путь, а покалеченный пленный стонал и просил помощи. Из повозки в хвосте колонны вылезли конвоиры, осмотрели его и коротко посовещались. Сухо хлопнул винтовочный выстрел, тело спихнули в кювет.
Когда мы вернулись в полк, я рассказал об увиденном полковнику Усольцеву и начштаба Козыреву.
– Ты помалкивай, что видел, – посоветовал командир полка.
